Дизайнер Жорка. Книга первая. Мальчики

Не старайся обежать земной шар быстрее, чем это делает солнце

Утром 16 апреля 1983 года все газеты пестрели заголовками: «Элегантное ограбление». Из музея Ислама в Иерусалиме была похищена уникальная коллекция карманных часов сэра Дэвида Соломонса. В том числе особо ценный экспонат – часы, сделанные по заказу самой Марии Антуанетты.

Ровно в 22.55 он ставил гимн Советского союза и - вытянувшись сушеной воблой - выслушивал его с зачина до резины финального аккорда, правой ладонью отдавая честь, левую положа на сердце. Этот этап можно было считать торжественной увертюрой.

И вся эта тоже себе махаля с утра до вечера жила своей колготливой жизнью.

Их поединок вокруг дяди Володи, который путался под ногами, меж кулаками и коленями двух женщин, пытаясь их разнять, становился грандиозным финалом оперы.

Цезарю всё ещё казалось, что это не навсегда, что их жизнь ещё можно починить, заменив кое-какие детали, вновь запустив её правильный ход.

Ты расслабься, говорил, просто слушай. Не нацеливайся на мгновенный смысл и поучительный итог. Смысл – он сам возникнет. Выскочит из слов и прямо в лоб тебе засандалит ту самую поучительную правду.

Отец говорит, ихний Аллах – тот же еврейский Эллох, тот самый извечный и единый Владыка Мира. Ничего нового ишмаэлиты не придумали, говорит он, шли, наступая нам на пятки. Вся их история – набеги из пустыни, ревность и обида изгнанного сына. И вздыхает: зато пустынь у них много, есть куда скрыться. А ныне изгнаны мы, и нигде нет нам прибежища.

Но Торопирен уже в третью или четвёртую их встречу объявил, что «в одной некоторой стране» все люди говорят друг другу «ты», независимо от положения в обществе.

– И училке? – полюбопытствовал Жорка.

– Само собой.

– И менту позорному?!

Торопирен засмеялся и заверил, что менту в первую очередь: и менту, и судье, и министру, и даже главе правительства… Кому хошь, ибо если человек не имеет две головы и две задницы, то обращение к нему на «вы», как к толпе, согласись, либо идиотство, либо подхалимаж.

Просто надо соразмерять степень риска и степень важности задачи. Всегда соразмеряй эти две переменные.

Не кипятись, не беги впереди паровоза. Не старайся обежать земной шар быстрее, чем это делает солнце. Нышт торопирен…

Ты повторял мне, что божественная душа облачается в мозг, а животная – в сердце. И что цель нашей жизни – научить разум властвовать над сердцем. Я так пробовал жить, и мне казалось, что получается. Но сейчас я вижу, что сердце вышло из повиновения. Я не могу справиться ни с тоской, ни с ностальгией, ни с грустью…

Как странно работает память: иногда она прячет событие за ненадобностью в какой-нибудь глубокий карман. И вдруг извлекает его, будто высвечивает лучом фонарика: ярко, подробно, во всех словах и жестах

А звёзды в бездонной пропасти ночи сияли, покачиваясь, разве что не звенели: золотые колокольчики, развешанные гроздьями в чёрной выси.

Жизнь сгорает, струится и улетучивается во вселенную, иссушая и истончая плоть наших дней, меняя любимые лица до неузнаваемости.

«молчание – золотой билет в будущее».

У страха глаза на затылке, какого чёрта ты приносишь на хвосте все эти glupstva!

Как-то я спросил его, при ком было лучше жить: при Ленине, Сталине, Хрущеве или Брежневе? Он мгновенно отозвался: «При Николае». Увидев моё комсомольское изумление, пояснил: «Я тогда на 3 копейки мог недурно пообедать, а на 5 копеек мог пообедать с вином. А ведь ещё всю семью содержал».

Ты где опять затырился, засранец!