Парни из Манчестера. Пригнись, я танцую

Кажется, что она – галлюцинация, которую генерирует умирающий мозг, и Тома вот-вот отключат от аппарата жизнеобеспечения. Происходящее вообще не может быть правдой… Чтобы такая девушка не просто согласилась на свидание с ним из жалости к раковому больному, а действительно полюбила его в ответ и вышла за него замуж?.. Нереально.

– Никто не ставит скидки ниже себестоимости, значит, все, за что ты заплатил выше, просто оседает в кармане предпринимателя.

– Ты – самая удивительная девушка в моей жизни, – выдыхает он. – Как в тебе уживаются необходимость жить по правилам и носить костюм вторника только по вторникам и рассказы о проданных органах?
– Просто я живу не по чьим-то, а по своим правилам, – с гордой улыбкой отвечает Кэтрин. – Иногда могу с собой договориться. А в нашем случае я вообще, считай, бунтарка: мало того что встречаюсь не с корейцем, так еще и с бывшим бандитом.

Все знают: рак может изменить человека. Он словно напоминает о приоритетах, смертности и утекающем сквозь пальцы времени.

Вот для чего «Прада» шьет все эти неудобные костюмы! Чтобы рядом с фантастической девушкой чувствовать себя не гопником из Манчестера, а кем-то приличным. Джентльменом, наверное.

Может, «хорошо» – это новое «правильно»?

Том не знает, какие парни ей нравятся, а знаменитое «быть собой» вызывает приступ тошноты, такой же, как накрыл сегодня утром. Кем это – собой? Задротом, который не знает ничего, кроме машин? Сомнительный образ для того, чтобы понравиться девушке.

– Смерть – это переход в небесное царство, – тихо отвечает священник, – мы живем все время, что нам отведено. Боремся за эту земную жизнь, ведь так завещал Господь. Но если даже ему угодно забрать нас раньше, это не обязательно означает наказание.

Какая же все-таки дурацкая эта жизнь: он встретил девушку, ради свидания с которой бросил бы мастерскую. Только для того, чтобы эта девушка сообщила, что он умирает.

Сколько слов нужно произнести друг другу, чтобы почувствовать симпатию?

– Так я, считайте, уже выиграл эту жизнь, – смеется он. – Раковый больной с волосами на голове. Если еще и брови при мне останутся, вообще шик.

Доктор Ким кажется ангелом, спустившимся с небес, чтобы доставить короткую весточку от Бога: ты умираешь, Тыковка Гибсон. Вот так просто, без фанфар и плачущих дев.

Отделение онкологии встречает тем же запахом стерильности, который был у терапевта, но чуть меньше. Лучше бы воняло спиртом, это хотя бы напоминает дом.

В проеме появляется кудрявая голова, затем пролезает высокий худой парень, но в первую очередь взгляд приковывает улыбка. Почему… Кто вообще улыбается так радостно, заходя в кабинет онколога?

– А в чем наша проблема?

– Я не хочу с ним встречаться.

– Так и понял, потому что ты встречаешься со мной.

– У вас, может быть, остались вопросы?

– Только один. – Том подается вперед и, прыгая в омут с головой, озвучивает первую же безумную мысль, которая пришла ему в голову: – Доктор Ким, вы выйдете за меня замуж?

Каждый день, проведенный вместе с ней, был чудесным. Господи, как же хочется остаться. Быть и дальше хорошим мужем, задержаться на земле, чтобы каждое утро целовать ее перед работой и ложиться спать вместе. Слушать ее рассуждения о чем угодно, лишь бы была рядом. За свои тридцать два Том полюбил только одну женщину и точно знает: ни за что не смог бы быть с другой.

— И все же у нас нет плана на случай чьей-нибудь смерти.
— Уверен, у Леона есть. У него планы на все случаи жизни, даже если киберлюди захватят Манчестер, он придет и начнет раздавать указания, кому куда идти.

А зачем ему дышать, если Кэтрин становится его легкими и сердцем? Она прячет лицо на его груди, значит, по-настоящему счастлива: всегда так делает. Внутри словно наступает рассвет: у Тома получается заставить ее плакать только от хороших событий. Значит, ему удается работа мужа.