Полнолуние

В твоем распоряжении целый мир и бесконечное время, а ты не хочешь приложить ни малейших усилий, чтобы стать умнее или сильнее.

— Я убила тебя, мой обреченный мальчик, — всхлипывала она его кровью. — Неизвестно только, кто из нас мертвее…

— У тебя нет ничего своего, — сказал ей Эдгар, и в его мягком, бархатном голосе отчетливо обозначились металлические нотки. — Ты просто сгусток моей крови, отражение моих мыслей, плод моего воображения. Я нахожу в тебе только то, что хочу видеть. И прошлого у тебя нет.

С той поры она одевалась только в черное, словно носила траур по своей жизни, и целыми днями слушала мрачную музыку.

— Я устала быть бледной тенью с твоих выцветших портретов и не вижу смысла скрывать свою сущность, — ответила она с вызовом. — Кроме того, черный сейчас в моде, поэтому я покрасила волосы.
— Мне всегда больше нравились блондинки, — недовольно сказал Эдгар, не успев привыкнуть к ее новому облику.
— Да мне все равно, что тебе нравится. Неужели ты будешь указывать мне, как краситься и какую
одежду носить?

— Ты такая же истеричка, как твоя мать, — холодно бросил он. — Никогда больше так не делай. Не смей, слышишь? Нельзя шутить с магией.

– Я спала... Всю мою жизнь. И проснулась мертвой. У меня не осталось ничего своего – ни капли крови, ни слез, только время. Я наблюдаю за миром со стороны и обрываю жизни, как цветы. Я ненавижу себя, но не имею сил это прекратить.

— Если тебе так тяжело убивать девушек, учись убивать мужчин, — посоветовал ей Эдгар. — С твоей ангельской внешностью, моя красавица, это будет проще простого.

Однако легче ей не стало.

— Теперь моя сестра думает, что я живу с безработным эмигрантом из Польши на десять лет старше меня.

— Это даже забавно, — усмехнулся Эдгар.

Она давно уже была духовно мертва, ее одушевляли лишь ненависть к той частице самой себя, что вышла из нее и зажила самостоятельной жизнью

— Запомните раз и на всю вашу вечность — никогда никого не жалейте. Жалость бывает губительна. Всегда доводите дело до конца.