Пустошь. Первая мировая и рождение хоррора

Историко-киноведческая новинка, посвященная Первой мировой войне и рефлексии о ней в творчестве режиссеров, стоявших у истока первых хорроров. У. Скотт Пулл погружает слушателей в европейский кинематограф начала века, а также отправляется в Голливуд, реконструируя головокружительные сюжеты, стоящие за признанной сегодня классикой ужасов: от «Носферату» и «Кабинета доктора Каллигари» до «Мумии» и других классических монстров студии Universal! В человеке заложена тяга к пугающему, она пустила глуб...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

127 оценок

5
35%
4
46%
3
14%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 149Хотят прочитать 199

Рецензии

roxicrazy
17 марта 2025
«Пустошь растёт»
Эта книга - путешествие в глубины травмы, которую нанесла Европе Первая Мировая война. Фридрих Мурнау и Франц Кафка, Фриц Ланг и Отто Дикс, Дора Маар и Леонора Каррингтон, а также другие деятели искусств. Режиссеры, писатели, художники-сюрреалисты. Люди, выражавшие личные травмы и коллективные страхи в своих произведениях. События, поразившие всех, кто принимал в них участие, был свидетелем или просто о них слышал. События, приведшие в итоге ко Второй Мировой. События, надломившие, если не сломавшие Европу.

Это непростая книга. Не самое легкое чтение, хотя тут нет натуралистичной описательности. Здесь просто проводятся параллели и обнажаются смыслы. Задаются вопросы и раскрываются подоплеки. И теперь я точно знаю, что вторая половина двадцатого века мало что смогла привнести в кинохоррор, потому что почти все было в начале. Все зародилось в мясорубках Первой Мировой, под взрывами первых снарядов и бомб, под гусеницами первых танков и в облаках отравляющих газов. Благодаря этой книге я начала лучше понимать сюрреализм. Не сюрреализм Дали. А тех, первых сюрреалистов, творивших во время войны и после. Я узнала, что фрагменты первых хорроров, активно использовались в нацистской пропаганде в Германии.

И да, я, разумеется, захотела посмотреть все упомянутые здесь фильмы и прочитать книги. А еще по мере чтения гуглила и разглядывала упоминаемые картины и заглядывала в краткие биографии. А еще, что для нехудожественной литературы бесценно - эмоционально вовлекалась. И, хотя я крайне редко возвращаюсь к нехудожественным книгам после прочтения, я понимаю, что "Пустошь" со мной надолго. Потому что "горе тому, кто не видит пустошь в себе".
Читать далее
15 понравилось
0
173
Deuteronomium
18 марта 2026
По правде говоря, если вы когда-нибудь столкнетесь с чем-то действительно кафкианским, вам едва ли хватит душевных сил, чтобы это вынести
Исторические катаклизмы редко оставляют после себя лишь пепел и руины; зачастую на их обильно политой кровью почве прорастают самые мрачные и завораживающие цветы человеческой культуры. Американский историк, профессор Колледжа Чарлстона и признанный академический исследователь поп-культурных монстров Уильям Скотт Пул посвятил свою жизнь анализу страха. В своем масштабном научно-популярном труде «Пустошь. Первая мировая война и рождение хоррора» он берется за амбициозную, переворачивающую устои задачу — доказать, что современный жанр ужасов выковался в грязных траншеях Фландрии и Соммы. Фундаментальный сдвиг в эстетике страшного, переход от бескровной готической мистики к физиологическому, травматическому и экзистенциальному ужасу, который был спровоцирован беспрецедентной механизированной мясорубкой Великой войны — все эти темы так или иначе затрагиваются в этой книге.
До 1914 года жанр ужасов опирался на звенящих цепями призраков, проклятые замки и романтизированных аристократов-вампиров — это был театральный, почти безопасный испуг. Сюжет книги разворачивается как захватывающее интеллектуальное расследование, в котором Скотт Пул отслеживает, как индустриальная бойня Великой войны навсегда перечеркнула этот наивный ландшафт. Миллионы разорванных артиллерийскими снарядами тел, окопная гниль, ослепляющие газовые атаки и появление gueules cassées — «сломанных лиц», солдат с чудовищными челюстно-лицевыми увечьями — сделали традиционную готику смехотворной и инфантильной. Историк скрупулезно показывает, как ветераны войны, возвращаясь к мирной жизни, несли с собой этот парализующий опыт, сублимируя его в невиданные ранее формы. Читатель наблюдает за тем, как немецкий киноэкспрессионизм в лице Фридриха В. Мурнау и Фрица Ланга переплавляет национальный коллапс и горечь Версаля в сомнамбулические кошмары «Носферату» и «Кабинета доктора Калигари».

По другую сторону океана режиссер Джеймс Уэйл, сам прошедший ад Западного фронта, создает для студии «Universal» каноничного кинематографического «Франкенштейна», где монстр — это сшитый из кусков мертвой плоти, контуженный солдат, брошенный своими создателями на произвол судьбы, а не возвышенная философская аллегория Мэри Шелли. Параллельно автор рассматривает зарождение космического хоррора Говарда Ф. Лавкрафта, чей панический страх перед мутациями и телесным распадом напрямую резонировал с мировой катастрофой.
Современный хоррор — это не дешевый эскапизм, а жестокая форма исторического реализма, попытка общества проговорить невыразимую травму. Идея книги заключается в констатации того, что Первая мировая война убила веру в светлый прогресс, оставив после себя лишь экзистенциальный вакуум и расчлененные трупы. Монстры XX века — от сомнамбул и зомби до франкенштейнов и вампиров новой волны — это кривые зеркала, в которых отражаются изувеченные инвалиды, жертвы иприта и массовых индустриальных боен.

Название книги Wasteland — является прямым интертекстуальным мостом к великой поэме Томаса Стернза Элиота «Бесплодная земля» (The Waste Land). Слово «Wasteland» символизирует отнюдь не только изрытые воронками, залитые ядом и усеянные костями ничейные земли между вражескими окопами. Это глубоко психологическое понятие, обозначающее выжженный внутренний ландшафт целого поколения — потерянного поколения, вернувшегося с бойни с ампутированной душой. Эта пустошь представляет собой пространство, где прежние культурные и этические коды обратились в прах, и на их месте не может произрасти ничего, кроме паранойи, нигилизма и хтонического ужаса. Объединяя исторический факт с эстетической концепцией, название превращается в безапелляционный диагноз эпохе, породившей искусство, которое питается падалью собственных идеалов.
Атмосфера войны передана с невероятной натуралистичностью, парадоксальным образом совмещающей академическую отстраненность с почти физиологическим погружением в материал. Текст буквально сгущается вокруг читателя, погружая его в жуткий мрак траншей, пропахших хлором и разлагающейся плотью.
«Пустошь» — безусловно, монументальный труд, предлагающий свежую, мощную и пугающе логичную оптику для взгляда на массовую культуру. Но перейдем к недостаткам: и самое первое, что бросается в глаза, это полное отсутствие иллюстраций / фотографий / картинок / скетчей, да хоть чего-либо, на что опирался бы глаз. Это расстроило больше всего; автор мог бы использовать как минимум постеры к кинофильмам для лучшего понимания.
Текст местами грешит тавтологией: одни и те же мысли о траншейной гнили и изувеченных лицах повторяются из главы в главу с разной степенью пафоса. Тем не менее это исследование остается выдающимся достижением в области исторической культурологии. Затронутая идея весьма хороша раскрыта этим автором.
Читать далее
13 понравилось
0
87
Mac-bet
12 ноября 2025
Знакомство с искусством послевоенной эпохи.
Какая связь между битвой при Фландрии и нашумевшей "Субстанцией" или последним "Дракулой"?
На первый взгляд- никакой. Но если разобраться- одно вытекает из другого. Если бы не сонм оглушенных ужасами Первой мировой жанр кинохоррора может и не родился бы. Или родился, но гораздо позднее и был совсем другим.
Все эти мясорубки, газовые атаки, внутреннее опустошение после самой масштабной и жестокой ( а тот момент) войны не могли не отложиться в психике человека и те, кто мог, старались дать выход в творчестве. В картинах, книгах или в кино.
Экспрессионизм расцвел как роза после дождя и мир и увидел первых "Носферату", "Франкенштейна", "Метрополис", «Кабинет доктора Калигари». То, что сейчас воспринимается типовыми страшилками, на рассвете кинематографа несло в себе особенные смыслы.
Примерно об этом и книга. А заодно много рассказов про детали войны и то, как они отразились на творчестве, про жизнь актеров, писателей, художников и режиссеров в послевоенный период, про то, как рождались их творения. Там, конечно не найдутся прямо все-все ответы по искусству этой эпохи, но будет положено очень хорошее начало.
Читать далее
9 понравилось
0
82