Букет незабудок

Когда перед тобой вечность, легко привыкнуть к идее о собственной неуязвимости и распространить ее на других

«Потрясающая женщина: сама натворила дел, а обвинила во всем меня», – почти смеясь, сказал Каандор в моей голове, и я была согласна с его выводом.

Казалось, все вокруг прекрасно знали путь, по которому стоит идти, но не я. Я застряла на перекрестке, где нет указателей.

Истина ударила нас всех по слабым местам и продолжала бить, затягивая присутствующих в чертоги ада, где каждому был любовно заготовлен подходящий котел для страданий, которые не с кем разделить

Казалось, он наконец услышал и осознал то, о чем я говорила ранее, и, вместо того чтобы вмешаться и решить все за меня, теперь он стоял рядом и предлагал опору в момент, когда земля планировала вот-вот уйти из под ног.

В комнате повисла гнетущая тишина. Стих ритмичный стук вилок и ножей. Все, как и я, молча уставились на Владимира, завороженные и одновременно ужаснувшиеся его речи, которая прекрасно характеризовала то, каким человеком он был: мающимся от скуки, а потому бросающимся, как голодный зверь, на след неизведанного, чтобы, как адреналиновый наркоман, испытать хотя бы нечто отдаленно напоминающее эмоции.

– Ты вернулась! – продолжила она, и я мягко похлопала девушку по спине, терпеливо дожидаясь, пока прилив нежности Ростовой отойдет от берега.

Рядом с Артуром Виола сбрасывала жесткую броню со своей души и становилась беззаботной девушкой, в чьих глазах полыхало пламя первой любви. На ребят приятно было смотреть, пусть осколки, на которые еще недавно разлетелось мое собственное сердце, напоминали при этом о произошедшем со мной легким покалыванием в груди.

Лишь теперь я знаю, как отличить чужое наваждение от внутреннего голоса, но воспоминания – с ними уже ничего не сделать. Разноцветные снимки обернулись серым пеплом.

От упоминания Галины у меня свело шею и скулы. После обращения мое тело испытывало почти физическую ненависть к женщине, что ворвалась без спроса в наши жизни и выжгла дотла возведенный фундамент для дома под названием «счастье».