Словно в насмешку над его словами на балюстраду запрыгивают два чешира и начинают себя вылизывать — то исчезают, то возникают вновь и совершенно не боятся, что их увидят. Джайди достает пружинный пистолет и наводит прицел.
— Вот он — главный подарок этого министерства. Ему бы чеширов на герб.
— Не стреляйте.
— Почему? На карму никак не повлияет. Души-то у них нет.
— Кровью они истекают, как все другие животные.
— Бежевые жучки тоже, раз на то пошло.
Сомчай в ответ только чуть склоняет голову. Джайди с недовольным видом засовывает оружие обратно в кобуру. Незачем зря заряды тратить. Еще будет на кого.
— Я служил в отряде, который травил чеширов, — наконец говорит Сомчай.
— Ну, вот теперь и про твой возраст стало ясно.
— У меня тогда была семья.
— Не знал.
— Цибискоз-118Аа. Скоротечный.
— Помню, скверная разновидность. Мой отец от нее умер.
— Да. Очень по ним скучаю. Надеюсь, с новым воплощением им повезло.
— Конечно, повезло.
— Тут можно только надеяться, — пожимает плечами Сомчай. — Я и монахом-то стал ради них. Целый год читал молитвы, подношения делал… Только надеяться. — Он бросает взгляд на воющих чеширов и продолжает: — Тысячи вот таких я уничтожил, тысячи. За всю жизнь убил шестерых человек — и ни секунды не жалел, а на них каждый раз рука еле поднималась. — Сомчай ненадолго замолкает и почесывает за ухом купированный нарост фагана. — Я вот думаю иногда: цибискоз — кармическое наказание моей семье за тех чеширов.
— Ну нет. Это же неестественные создания.
— Размножаются, едят, живут, дышат. — Тут Сомчай добавляет, чуть улыбнувшись: — А если погладить, то мурлычут.
Ваша оценка
1 понравилось
