Цитаты из книги Убийства в Белом Монастыре

Я страдал от иллюзий, когда был моложе. Они состояли в убеждённости, что настоящее значение исторических исследований - экономическое и политическое. Но сейчас я достаточно стар, чтобы понять: единственное, что есть у историка, - это знание человеческой натуры.

...искренность является добродетелью, лишь когда вы говорите о себе, во всех прочих случаях это помеха. «...». Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом. А если кто-то заявляет, что хочет честно рассказать о других, это значит - он хочет им напакостить...

Оба окна были открыты в ленивый июньский полдень, в полутёмной комнате пахло старым деревом и бумагой, внизу на набережной шумели машины.

Дорогой мой, искренность является добродетелью, лишь когда вы говорите о себе, во всех прочих случаях это помеха. Да и вряд ли это невозможно. Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом.

У меня была такая смутная идея, ничего серьезного, понимаете ли, но я подумал, что могу дать кому-то ее высказать. Но никто об этом и словом не обмолвился. И вот — я торжествую.

"Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом. А если кто-то заявляет, что хочет честно рассказать о других, это значит - он хочет им напакостить..."

Когда по одной стали задувать свечи, казалось, это забивают гвозди в дверь, отделяющую их от прошлого, пусть даже это прошлое — всего лишь минувшая ночь.

Боюсь, дьявол не оставил свою подпись, но мы приглядимся повнимательнее.

Да, это грубый трюк, и нехорошо превращать бренное тело в марионетку для нашего представления, но представление пройдет согласно программе.

Я уже говорил и ещё раз скажу, что прелесть этой истории в счастливейшем совпадении, о котором убийца мог лишь мечтать.

Вот две отличные убедительные версии, построенные на одном и том же материале, но они указывают на разных людей, и каждая выглядит единственным объяснением необъяснимой ситуации.

...ни одна женщина не станет пользоваться тяжёлым концом хлыста как орудием убийства. Тут дело в другом. Ясно как божий день, что она собиралась использовать этот хлыст в качестве кнута — того, чем можно изуродовать.

Эти американцы, как известно, ничего не смыслят в деньгах, особенно те, что из мира киношников. И потом, да будет мне позволено сказать, я знаю себе цену.

Главное — убедиться, что она не убийца, — Г.М. поскреб подбородок, — или не родня убийце. В первом случае очень неудобно, во втором — немного неловко.

Есть много хороших режиссеров, работающих с хорошими актрисами, но если вы думаете, что это хоть что-нибудь значит, то глубоко ошибаетесь. Это не делает их звёздами. Для такого нужна Обезьяна, то есть я.

Сначала нужно определить мотив убийцы. Я имею в виду не мотив для убийства, а мотив для создания невозможной ситуации.

Столь неожиданный визит сэра Генри Мэрривейла — большая часть для нас. А ещё большая часть — звонок от мертвеца...

Но он сентиментален, хоть и убил бы вас, если бы вы его в этом уличили; один из поводов для сантиментов — это Семья. Вы его племянник. Если вы попадете в беду, он примчится.

По большой столовой прокатился непонятный шум. Хрусталь на столе едва слышно зазвенел. Казалось, звук пробежал по портретам на стенах и заставил вздрогнуть рождественский венок из остролиста. Все интуитивно поняли, что этот звук означает смерть.

Меня вовлекли в довольно скверную историю, но, понимаешь, как бы я ни пытался доказать... я только запутываюсь. Меня точно за что-нибудь да повесят.