Мальдивская загадка

Мы никак не ожидали, что за дверью кладовки в музее Мале нас ожидают еще сюрпризы. Помогая сторожам укладывать привезенные нами камни с солнечным орнаментом на пол рядом с немусульманскими скульптурами, мы обратили внимание на то, что дверная створка упирается в сваленную в углу груду каменных обломков. Я видел их еще в прошлый раз, но тогда заключил, что это мусор, оставшийся после очередного ремонта. Теперь же мы поднакопили кое-какой опыт, знали, как выглядят куски известняка, которые составляли основу разрушенных храмов, и Бьёрн, нагнувшись, перевернул один крупный обломок.

- Странно... Ого, что это? - пробурчал он себе под нос.

На полу перед нами лежал кусок плиты с гладкой, как мрамор, отшлифованной гранью, на которой были высечены какие-то символы.

- Иероглифы! - воскликнул я.- Точно, иероглифы. Но отличные от египетских. Зато очень похожие на письмена долины Инда.

Над строкой диковинных знаков тянулась цепочка из свастик, типичного для Индской цивилизации символа, который в наше время приобрел сомнительную славу, когда его использовали в нацистской Германии. В древности в долине Инда свастика символизировала священное солнце. Ниже пиктограмм над краем излома выступали контуры большого колеса с множеством спиц: знаменитое солнечное колесо той же цивилизации. Сбоку камень украшала широкая полоса характерных изображений лотоса - еще один древний символ обожествляемого солнца. Восходящее солнце... Три варианта солярного символа доминировали на каменной плите.

Однако главное внимание привлекали к себе расположенные в центре пиктограммы. Бросались в глаза стоящие перпендикулярно морские символы: рыболовный крючок, раковина и две рыбы. Кстати, рыба - один из наиболее употребительных знаков нерасшифрованной письменности долины Инда. Две палки с шипом на конце опять же напоминали рыболовное орудие. Был и еще один типичный для индской письменности знак, похожий на кубок; по мнению ученых, он изображает священный барабан. Срединное место в строке занимал сложный знак, что-то вроде сосуда с узким горлом, из которого торчали три стрелы с треугольным наконечником. Стрела также важный знак в письме долины Инда.

Цепочка гравированных знаков обрывалась у отбитого края. Рядом с солнечным колесом помещались еще какие-то непонятные символы. Мы поискали в груде обломков недостающие куски плиты, но их там не было.

Когда мы показали этот камень музейным хранителям, они лишь пожали плечами. Дескать, ничего особенного, какое-то старье, найденное где-то на Мальдивах. Больше они ничего не знали, если не считать, что камень принесли совсем недавно.

Где остальная часть плиты? Недостающие куски?

Они не были в курсе. Между тем, судя по свежему излому, части плиты все еще могли находиться там, где был обнаружен этот фрагмент. Где-то на одном из тысячи атоллов лежали обломки, позволяющие восстановить всю плиту с письменами.

- Придется организовать экспедицию! - сказал я, отрываясь от созерцания драгоценного образца.

- Никуда не денешься! - рассмеялся Бьёрн.

Мы еще находились под впечатлением от всего увиденного за прошедшую неделю и не успели толком переварить открытие, сделанное за дверью музейной кладовки, когда слух о наших наблюдениях дошел до президента республики.

Вот и вышло так, что камни, привезенные нами в музей с атолла Гааф, из грязных мешков перекочевали первым делом на красный ковер в президентском дворце.

После чего президент, не меньше нас взволнованный нашими находками, предложил мне провести раскопки.

Язык важное подспорье при поисках древних контактов. Язык дивехи, на котором с небольшими диалектными отклонениями сегодня говорят жители Мальдивского архипелага, отличается от всех известных языков. Тем не менее, как показал Белл, родственные корни отчетливо указывают на связь Мальдивов с Шри-Ланкой. Дивехи в своей основе - индоарийский язык; индоарийским является и сингальский язык на Шри-Ланке.

Как мы видели, сингалы говорили на индоарийском языке потому, что приплыли прямо из северо-западного приморья Индии. И поскольку установлено, что мальдивцы не происходят от сингалов, некоторые их предки очевидно пришли из того же приморья. Стало быть, мальдивцы - двоюродные братья сингалов и потомки жителей Северо-Западной Индии. Однако смешанные с досингальскими выходцами с Шри-Ланки, вероятно говорившими на тамильском языке. Недаром Мэлони обнаружил в мальдивском дивехи много тамильских слов. Он показывает, что большинство терминов, обозначающих родство, тамильского происхождения; это же можно сказать о большинстве мальдивских слов, относящихся к морю, судам и навигации. В частности, "дхони" тамильское слово.

И что важнее всего: сами мальдивцы в своих древнейших официальных источниках признают, что у них были тамильские предтечи.

Спросите мальдивца, откуда, по его мнению, происходит его народ. Скорее всего, он воздержится от определенного ответа. Отпрыск народа мореплавателей, мальдивец знает, что тысяча километров больше, тысяча километров меньше - не играет решающей роли для судна, вышедшего в океан. Главное - плавучесть конструкции и погода. Для опытного мореплавателя даже запасы провианта и воды не так важны. Итак: Шри-Ланка? Возможно. Или же арабский мир, откуда пришел ислам? Танжер - в Северной Африке, или Тебриз - в Иране? Все может быть.

Единственные два источника, из которых мы могли почерпнуть надежную информацию о прежних взглядах на происхождение мальдивцев, - труды Белла и Мэлони. Первый - бывший британский комиссар на Цейлоне, опытный археолог, старой школы, второй - современный профессиональный антрополог, изучавший не руины, а живых людей.

Соблазнительно предположить, что из этой двойки у Белла было больше предпосылок для реконструкции прошлого Мальдивов. Он впрямую занялся развалинами сооружений, оставленных древним населением, тогда - как Мэлони делал косвенные выводы, изучая современных островитян. Как мы видели, несмотря на факты, собранные Беллом, Мэлони разделял общепринятое мнение, что на Мальдивах для археологии нет перспектив из-за стерильного песка и низкого уровня грунтовых вод. Но хотя в этом он ошибался, чем больше мы узнавали из наших собственных исследований, тем сильнее я склонялся к тому, что Мэлони был на верном пути.

Работая в трудное время, связанный по рукам монополией мусульман на все, что касалось истории Мальдивов, Белл попытался определить исконную мальдивскую культуру как детище цивилизации Шри-Ланки. Мэлони не разделял точку зрения Белла и показал, что тот сам же первым отметил полное отсутствие упоминаний о Мальдивах в исторических источниках Шри-Ланки. И ведь кто, как не Белл, писал: "В качестве альтернативы, пусть менее вероятной, будет, пожалуй, не слишком опрометчиво отнести древнейшую колонизацию архипелага ариями к дате, совпадающей с временем колонизации самого Цейлона (т. е. к IV или V веку до н. э.), предположив, что она была осуществлена отдельной, но родственной группой тех же искателей приключений, вместо того чтобы предполагать более позднюю прямую иммиграцию с упомянутого острова" (Bell (1940, p. 16).).

Хотя предметом исследования Мэлони был "Народ Мальдивских островов", он подчеркивает, что половину усилий посвятил проблемам истории местной культуры. Ибо, как говорит Мэлони, "она не изучалась, и от взгляда прежних наблюдателей ускользнуло великое многообразие исторических течений, воплотившихся в культуре Мальдивов. Это оказалось также необходимым, чтобы поправить Белла, который потрудился весьма основательно, однако пытался все связать с сингальскими корнями" (Maloney (1980, p. ix, 48).).

Я рассчитывал обнаружить более четкие свидетельства связей между Южной Индией и Мальдивами отчасти потому, что мы знали о торговых отношениях между ними в последние столетия, отчасти же потому, что в истории государства Чола есть упоминание о Мальдивских островах. Король Раджараджа (985-1014 гг. н. э.) завоевал все приморье Юго-Западной Индии. Он также "покорил многочисленные древние острова в количестве 12 тысяч". Кроме того, его "могущественное войско пересекло на кораблях океан и сожгло короля Ланки". "Многочисленные острова" явно Лаккадивы и Мальдивы, ибо Ланка Шри-Ланка, где Раджараджа захватил Анурадхапуру, построил новую столицу Полоннаруву и воздвиг там индуистские храмы (Sastri (1955, p. 183).). Правда, судя по всему, успешный набег на Мальдивский архипелаг не оставил прочных следов.

Я посетил все древние храмы и археологические объекты вплоть до самой южной оконечности субконтинента. Всюду было что посмотреть и чем пополнить свои знания, я любовался прекрасными ландшафтами и общался с приветливыми людьми, но признаков родства с Мальдивами было маловато.

Моими единственными помощниками в поездке по югу Индии были дорожная карта и таксист, готовый ждать меня где угодно и сколько угодно. Объясняться мы с ним не могли, только обменивались одобрительными или неодобрительными жестами по поводу местной кухни, когда садились за стол. Один раз я попросил его остановиться, услышав доносившиеся с горы низкие звуки, извлекаемые из витой морской раковины. Соблазн был слишком велик, и по длинным лестницам, которым, казалось, не будет конца, мимо двух каменных лингамов я поднялся в вознесенную надо всем миром пещеру. Здесь меня встретили два монаха, поклоняющиеся богу обезьян Ханеману, который возродился в облике огромной обезьяны, выходившей на их зов из-за скал наверху. По бокам входа в пещеру стояли два каменных стража с длинными разрезанными мочками ушей. На монументальной каменной перемычке между ними красной краской были нарисованы концентрические круги; объясняя их значение, монахи указали пальцем на солнце.

Одно было очевидно. Как в Шри-Ланке, так и на Малабарском берегу мне встретились священные скульптуры фаллоидной формы, подобные раскопанным нами на Мальдивах. У здешних индуистов они по-прежнему занимали видное место в ритуалах как лингамы Шивы (Шивалингам). Я видел их, большие и маленькие, в индуистских храмах, где элегантные дамы и юные девушки, ничуть не смущаясь, трогали их, мазали красной краской или украшали цветами. Местные ученые убеждали меня, что неверно связывать лингам с сексом. Это всего лишь символы бога Шивы. В одном дворце мне показали древнюю фреску, изображающую Шиву, который возлежал на своем морском плоту из змей, касаясь правой рукой нарисованного рядом лингама в виде опирающегося на ступенчатую квадратную платформу купола - нечто вроде миниатюрной ступы. Перед нами еще один пример параллелей: миниатюрными ступами считались такие же скульптуры, раскопанные нами на Шри-Ланке. Изображение идентичное, но его толкование различается.

Так кто же доставил этот тип скульптур на Мальдивы? Я вернулся в Шри-Ланку, а оттуда - снова на Мальдивы, сознавая, что вопрос по-прежнему остается без ответа.

Жители долины Инда около 3000 года до н. э. были свидетелями становления великой местной цивилизации. Примерно в то же время, с разницей плюс-минус 100 лет, сложились в поречьях и две другие древние цивилизации, Месопотамская и Египетская. Все три могли тогда общаться друг с другом при помощи ладей, связанных из рогоза или папируса. И все они вышли на историческую сцену стремительно, притом сразу в развитой форме. Если верить древнейшим индусским источникам, в других местах на нашей планете существовали еще более древние цивилизации. Но пока мы не располагаем иными археологическими данными, будем исходить из того, что человек приобщился к цивилизации внезапно 5000 лет назад, когда начал строить такие города, как Амри, Кот - Диджи, Мохенджо - Даро и Хараппа в долине Инда. Тогда же он стал мореплавателем, строил порты по берегам рек и Индийского океана. Больше 1000 лет цивилизация долины Инда расширяла свою сферу и под конец занимала огромную территорию; при этом ее торговые пути простирались по морю как на юг, так и на запад, в страны на берегах Персидского залива. Затем эта великая цивилизация рухнула так же неожиданно, как и возникла. Примерно с 1500 года до н. э. древнейшие города и порты в долине Инда были заброшены.

Долго, слишком долго нам говорили, что цивилизация долины Инда исчезла бесследно. Это неверно. Цивилизация, которая больше тысячи лет господствует в обширных областях континента, не может исчезнуть, не оказав влияния на сопредельные страны. Сегодня это подтверждено. Все яснее становится, что, когда в середине II тысячелетия до н. э. пришел конец Индской цивилизации, ее сменили другие местные культуры, получившие свое, самобытное развитие. В этот новый период складывается традиционное индуистское общество. Там, где сближаются верховья Инда и Ганга, в плодородных долинах между двумя священными реками, возникает, переняв часть культурного наследия, новая городская цивилизация. Именно с ней связан королевский род Шакьямуни. Ссылаясь на предания предков, его представители утверждали, что происходят от льва и солнца. В VI веке до н. э. род Шакьямуни пополнился принцем Сиддхартхой, ставшим впоследствии Буддой. Соблазнительно воспользоваться буддийской терминологией и назвать окружавшую его культурную среду "реинкарнацией" пропавшей Индской цивилизации. Во всяком случае, налицо отчетливая географическая и хронологическая связь, которой не следует пренебрегать.

Остается большой разрыв между культурной средой Будды у подножия Гималаев и загадочным присутствием буддийских статуй на Мальдивах. Но древний человек путешествовал.