The Annotated Mansfield Park

Наверно, молодежь и вообще не веселится на глазах у тех, на кого смотрит снизу вверх.

Если ты против меня, мне не следует себе доверять...

в каждой прошлой горести таилось свое очарованье.

Простодушие и правда редко удаются даже профессиональным актрисам.

Когда собирается столько молодежи, непременно требуется какая-нибудь трезвая голова, чтоб ее направлять.

Не в больших городах мы ищем высочайшую мораль.

Каждое поколение вносит свои усовершенствованья

Удавшийся замысел подобного рода обыкновенно рождает новый замысел

И запомните, если вы такие сами умницы и так преуспеваете в ученье, вам надобно быть скромными: потому что, сколько бы вы уже ни знали, вам предстоит узнать еще куда больше.

и та самая девочка, о которой, когда она вечером покидала гостиную, говорили, что она, как и хотелось бы, кажется, сознает, какое редкостное ей выпало счастье, каждый исполненный горестей день засыпала в слезах.

Ничто так не облегчает горести, как занятие, деятельное, неотложное занятие.

Ты ещё слишком молода и не знаешь, сколь неустойчива, изменчива, непостоянна любовь по самой природе...

Наверное, молодежь и вовсе не веселится на глазах у тех, на кого смотрит снизу вверх.

Когда жаждешь остаться наедине со своим семейством, тяготишься присутствием любого постороннего.

Душа, которая не борется с собою при одних обстоятельствах, найдет на что отвлечься и при других.

...Никто не превзошел бы ее в искусстве требовать широты натуры от других...

But Shakespeare one gets acquainted with without knowing how. It is a part of an Englishman's constitution. His thoughts and beauties are so spread abroad that one touches them everywhere, one is intimate with him by instinct.

He was more willing to believe they felt their error, than to run the risk of investigation.

Так думалось Фанни, поистине так, и вполне серьезно, когда она сидела в Восточной комнате у огня — этой великой милости и роскоши — и размышляла, дивилась прошлому и настоящему и тому, что ещё предстоит, и ее одолевали смятение и тревога, из-за которых все для нее было смутно, и ясно лишь одно, что никогда, ни при каких обстоятельствах не полюбит она Крофорда и что сидеть у огня и думать об этом — блаженство.

Красота мисс Крофорд не вызвала неприязни у сестер Бертрам. Они слишком хороши были сами, чтобы невзлюбить за это другую женщину, и почти в той же мере, как братья, были очарованы ее живыми темными глазами, чистой смуглой кожею лица и общей прелестью.