Цитаты из книги Баязет

- Да врете вы все. Вы поэт, а поэтам нельзя верить…

- слова не мешают

• Понимаю … мешать могут только мысли…

Я плохо разбираюсь в людях, ибо сильно люблю их…

- Скажите, почему вы не защищали Баязет? Хитрый судья ответил не сразу:

• Карс знаменит у нас крепостью стен, Эрзерум - храбростью жителей, а Баязет славен хорошенькими женщинами. Какой же вы хотели от нашего города защиты?..

...высокие чины в наше время походи на египетские пирамиды. Их острых вершин могут достичь лишь два рода живых существ, а именно - орлы и пресмыкающиеся. Я не собираюсь парить, но отказываюсь и вползать!

– Искренность всегда немножко скучна, ибо против нее нельзя хитрить, а это то как раз, наверное, и скучно.

— Сойди вниз, сотник! Стреляют… — Я и сам вижу, да лень слезать. — Да ведь пулями стреляют! — Вестимо, не огурцами…

— Я… боюсь, — честно признался юнкер. — В этом вы не оказались оригинальны: я тоже не сгораю сейчас на костре героизма. Скоро огонь турок сделался

— Запомните, поручик, — ощетинился Исмаил-хан, — ваша репутация как сотника целиком зависит от лошадей. — Запомню, — пообещал Андрей. — К сожалению, хан, наша репутация вообще очень часто зависит от скотов…

— Карафины с благовонными мастиками и страстные жены в шальварах… Фонтаны и кальяны! Минареты и шербеты! Одалиски и сосиски! .. О-о, господа проклятые поэты! Доколе же вы будете обманывать бедных обывателей?

Бирюза — камень зловещий. Столетиями она растет на костях людей, умерших от безнадежной любви.

Надо уметь поставить свой дух так высоко, чтобы он всегда определял поступки твоего тела.

И, как говорится, пуля - дура, штык - молодец! Некрасов недовольно буркнул себе под нос:

• И пуля - дура, и штык - не умнее ...

Вам надо полюбить женщину, <...> Любовь очищает человека и делает его лучше. Многое, что казалось неясным и расплывчатым, приобретает определенные формы.

Надоть, чтоб баба сама позвала тебя. Для этого ври ей напропалую — проверять-то все равно на Капказ не поедет. Я баб враньем беру!

Лошади здоровы, — доложил он. — А люди? — спросил Карабанов. — А люди тоже. — Впредь, — наказал поручик, — начинать доклад о людях, а уж потом о лошадях!

Две горы поначалу будет. Одна — все вверх да вверх. Мы ее Пьяной зовем. Быдто пьянеешь на ней со страху. А другая — все вниз да вниз. Похмельная, значит. Вроде как бы чихиря хлебнешь с перепугу…

Да что вы хотите! У меня уже три ранения, год чеченского плена и седина в голове, а я еще не встретил ни одной женщины по сердцу…

вы любили когда-нибудь женщину? Я понимаю, что, конечно, да, вы любили… Но сейчас я говорю о той любви, которая приходит к человеку бесподобно великой, как если бы ему на всю его жизнь давалась только одна женщина…

Написав, он подумал, что в Баязет этой даме не попасть. Там сидят курды, черкесы и турки. И точат сабли. И режут армян. И грабят аулы. Готовятся… Газават!