Ночь девы

Я не должна поднимать глаз. Даже наедине с собой. Не должна, но жутко хочется. Меня здесь никто не видит — из кельи, в которой я всегда одна.

На самом деле мне сложно принимать смерть чью бы то ни было. Смерть видии, смерть животного или даже растения. Это так несправедливо. И если кто-то говорит, что так пожелал Сотмир, меня это вовсе не утешает.

«Коротышка Молли опять жуёт пирожок, — мысленно записываю я, стараясь не думать о том, что сегодня пошло не так. — Она похожа на тролля из книги сказок». Чувствую себя маленькой злодейкой, которая только и делает, что ищет в других недостатки, потому что боится увидеть их в себе.

– Фонарик. Он не кусается, – на всякий случай добавляет Призрак и подмигивает мне, негодяй.

Смерть - это иллюзия, которую создаем мы сами.

Умирать страшно. В детстве я думал

именно так. Смерть - неизведанная территория, в которую не пускают живых.

все растворяется перед истинным чувством, которое согревает меня изнутри.

Любовь. Это, наверное, и есть любовь.

«Принцесса дыханием своим иссушит земли королевств, прольется Эдны кровь и стигмой станет мир... в Ночь Девы, когда пять лун извергнут пену яда, трава рассыплется, как пепел, и по ветру пойдет.

Но ветер стихнет, и навсегда настанет штиль...»

Я лишил её самоцвета, я обманул её. И всё же она пришла за мной, зная кто я. Когда я говорил, что слабым не место рядом с сильными, я имел в виду вовсе не её.

Мне неприятно осознавать, что я жду её решения, прежде чем принять своё. Как непохоже на того, кого я взращивал в себе. Как непохоже на Лорда-Призрака. Но вот Арман... возможно, в его сердце ещё осталась надежда?

Ты предал меня. Но я не могу предавать тех, кого люблю.

Я думал, что в мире не осталось света. Я ошибался.
Его не осталось во мне.

Я люблю отговорки, как замки из серого крошащегося кирпича. Мои надежды — это яркие витражи, которые я не решаюсь открыть миру и самой себе.

— Поверь мне на слово. Мои родители... мой отец... мы тогда с ним сильно повздорили. Он велел отправить меня в темницу.
— Ничего себе повздорили, — усмехаюсь я совсем невесело, — Правда мой отец отправил меня на пожизненное уединение в Башню.
— Он хотел уберечь тебя, это очевидно. А я... я не уберёг своих родных. Пока я, кипя от злости, сидел в винном погребе.
— Ты говорил про темницу.
— Я знал способ пробраться оттуда в погреб...

— Месть не делает из человека героя.
— А я и не планировал быть героем.

— Добьём его? — спрашивает Мадьес.
Мы молча переглядываемся. За окном ударяет молния.
— А что? — говорит дед. — Этот гад сломал крышу. А чинить её кому?

Если ты перестала быть бессильным сусликом, то принеси-ка мне чего-нибудь пожевать. Иначе я съем тебя, фиалка. Но я не питаюсь цветами, как какой-нибудь розум.

Не все мы получаем то, чего желаем. Далеко не всегда.

— Страх — костыль для разума. Ты ведь не боишься, фиалка?