Ночь девы

Я не должна поднимать глаз. Даже наедине с собой. Не должна, но жутко хочется. Меня здесь никто не видит — из кельи, в которой я всегда одна.

На самом деле мне сложно принимать смерть чью бы то ни было. Смерть видии, смерть животного или даже растения. Это так несправедливо. И если кто-то говорит, что так пожелал Сотмир, меня это вовсе не утешает.

«Коротышка Молли опять жуёт пирожок, — мысленно записываю я, стараясь не думать о том, что сегодня пошло не так. — Она похожа на тролля из книги сказок». Чувствую себя маленькой злодейкой, которая только и делает, что ищет в других недостатки, потому что боится увидеть их в себе.

– Фонарик. Он не кусается, – на всякий случай добавляет Призрак и подмигивает мне, негодяй.

Смерть - это иллюзия, которую создаем мы сами.

Умирать страшно. В детстве я думал

именно так. Смерть - неизведанная территория, в которую не пускают живых.

все растворяется перед истинным чувством, которое согревает меня изнутри.

Любовь. Это, наверное, и есть любовь.

«Принцесса дыханием своим иссушит земли королевств, прольется Эдны кровь и стигмой станет мир... в Ночь Девы, когда пять лун извергнут пену яда, трава рассыплется, как пепел, и по ветру пойдет.

Но ветер стихнет, и навсегда настанет штиль...»

Беру его в руку — довольно увесистый. А когда я высыпаю содержимое на стол, мне хочется вскрикнуть от страха и восторга. Передо мной камни, множество сверкающих камней разных размеров и расцветок. Розовые, как бутоны, желтые словно глаза у кошки, круглые и мутные бусины с пестрыми полосами, но моё внимание привлекает кольцо.

Я Лорд-Призрак, прошу любить и жаловать. Ты ведь кажется уже немного влюбилась в меня? - хрипло спрашивает он, и я готова лишиться чувств, как делают дамы из книг, но чудом держусь на ногах.

Стены ограждают меня от мира. Или же мир от меня.

Ступаю в туфли, как в новую себя. У которой больше нет мыслей о свободе. Я оставила их на пустых ночных улицах, когда, дрожа от слез, плелась к Сколастике.

Странное чувство. Я бы сейчас могла взять и побежать куда глаза глядят. Подальше от всего и ото всех. Не становиться невестой Сотмира, не посвящать себя вечному служению. Но разве смогу я убежать от себя? И от той пустоты, которая возникаетвеутри, вытягивая из меня все соки, все силы, все желание жить?

Я лишил её самоцвета, я обманул её. И всё же она пришла за мной, зная кто я. Когда я говорил, что слабым не место рядом с сильными, я имел в виду вовсе не её.

Мне неприятно осознавать, что я жду её решения, прежде чем принять своё. Как непохоже на того, кого я взращивал в себе. Как непохоже на Лорда-Призрака. Но вот Арман... возможно, в его сердце ещё осталась надежда?

Ты предал меня. Но я не могу предавать тех, кого люблю.

Я думал, что в мире не осталось света. Я ошибался.
Его не осталось во мне.

Я люблю отговорки, как замки из серого крошащегося кирпича. Мои надежды — это яркие витражи, которые я не решаюсь открыть миру и самой себе.

— Поверь мне на слово. Мои родители... мой отец... мы тогда с ним сильно повздорили. Он велел отправить меня в темницу.
— Ничего себе повздорили, — усмехаюсь я совсем невесело, — Правда мой отец отправил меня на пожизненное уединение в Башню.
— Он хотел уберечь тебя, это очевидно. А я... я не уберёг своих родных. Пока я, кипя от злости, сидел в винном погребе.
— Ты говорил про темницу.
— Я знал способ пробраться оттуда в погреб...