Медной горы Хозяйка

Муренка, знай, свою песенку поет:

• Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Камешки холодные, а рука, слышь-ко, горячая, как есть живая, и трясётся маленько.

Что ему, коли он всё нутро горы вызнал и сама Хозяйка ему пособляла.

Известно, какое время было, крепость. Всяко галились над человеком.

От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта — малахитница-то — любит над человеком мудровать.

Молодец, — говорит, — Степанушко. За приказчика тебя похвалила, а за это вдвое похвалю. Не обзарился ты на мои богатства, не променял свою Настеньку на каменну девку.

«А по тем покосным ложкам, где козёл скакал, люди камешки находить стали. Зелёненькие больше. Хризолитами называются. Видали?» (с.)

чужое охаять мудрости немного надо, а свое придумать — не одну ночку с боку на бок повертишься

- Ты что же, Степан Петрович, на девичью красу даром глаза пялишь? За погляд-то ведь деньги берут.

А одежа и верно такая, что другой на свете не найдешь. Из шелкового, слышь-ко, малахиту платье. Сорт такой бывает. Камень, а на глаз как шелк, хоть рукой погладить.

Всё бы хорошо, да Мурёнки жалко. Больше её так и не видали, да и Серебряное Копытце тоже не показался. Потешил раз -- и будет.

В лесу-то хорошо. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух легкий.

Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь.

Не всякая драка человеку в покор, за иную и наградить можно. Вы по-хорошему дрались. Не из-за корысти либо жадности, а друг дружку охраняли.

Поспорили, а дружбу вести не перестали.

Надзиратель рудничный, – тоже собака не последняя...

— Пойду. Только ты эту кошку Муренку тоже возьми. Гляди, какая хорошая.
— Про это, — отвечает Кокованя, — что и говорить. Такую звонкую кошку не взять — дураком остаться. Вместо балалайки она у нас в избе будет.

Только, чур, в лесу не реветь и домой до времени не проситься.