Кинематограф

Как правильно одеться? Мы, высоколобые, можем одеваться элегантно или убого, но никогда – так, как положено: в нашем гардеробе просто отсутствуют подходящие для этого вещи.

у глаза есть одно странное свойство: он останавливается лишь на прекрасном

поверь мне на слово, что лучше всего тихо сидеть и впитывать впечатления; не суетиться; принимать всё как оно есть и не переживать из-за того, что природа, вручив тебе лишь полдюжины перочинных ножей, велела разделать китовую тушу

я возьму свою перьевую ручку и заколю его насмерть

невозможно покупать живое искусство, не имея живого вкуса

заработав достаточно, чтобы прожить, они продолжают зарабатывать

в наше время всем приходится чем-то зарабатывать себе на жизнь

если что и скрыто под зримой поверхностью вещей, то скорее уж этот покой, отрада и добросердечие, чем какое-то коварство, чем зловещие пучины

Поскольку одни лишь высоколобые ничего не делают, одни лишь высоколобые имеют возможность увидеть, как делается все на свете.

Говорят, в нас уже ничего не сохранилось от дикарей, а наша цивилизация – точно почти докуренная сигарета, говорят, что все уже сказано и больше не к чему стремиться.

вести духовный бой - значит мыслить против течения, а не в согласии с ним

только обращая взгляд в прошлое и удаляя из него элемент неопределённости, мы можем наслаждаться полной безмятежностью.

воистину, побег - величайшее из удовольствий, блуждание по улице зимой - величайшее из приключений.

Взгляд слизывает все это мгновенно, а мозг, чувствуя приятную щекотку, ограничивается созерцанием происходящего, не понукая себя к размышлениям.

если вы сможете выпустить человека из машины на волю, семя упадет не на самую каменистую почву

чтобы компенсировать молодому мужчине утраченные славу и оружие, мы должны открыть ему мир творчества

любая мысль, пусть даже в воспоминаниях, – это мысль позитивная и творческая, целительная, воскрешающая, и перед ней меркнет тупой ужас, сотканный из ненависти и страха

для женщины материнский инстинкт – то же самое, что слава

по одному подслушанному слову, случайной фразе домысливаешь целую жизнь