Исповедь

"Грех — это не то, что разрушает нас. Это то, что учит нас, как выбраться из тьмы."

<...>  В некотором смысле проще сосредоточиться на грехе и чувстве вины, чем думать о любви и прощении, особенно о любви и прощении  к самому себе. <...>

<...> Я хотел обе жизни: ту, в которой мы были верующей и пастырем, и ту, в которой мы были мужчиной и женщиной. <...>

Моисею явился знак в виде горящего куста, а я получил кондиционер.

Ты можешь думать, что сейчас находишься на самом дне, а потом однажды посмотришь наверх и поймешь, что все стало намного хуже.

Как называется этот грех? Я знаю, что такой должен быть. Это просто похоть... или что-то намного хуже? Какой молитвой я могла бы замолить его?

Самое печальное, что я жутко изголодалась по сексу, но продолжала отклонять всё предложения. Уверена, вы меня понимаете, святой отец. Это то чувство, когда даже лёгкого ветерка достаточно, чтобы оказаться на грани отчаяния, словно твоя кожа вот-вот воспламенится.

Измена — это ужасно, но насколько хуже она может быть, если вы с самого начала подозревали, что между теми двумя что-то есть?

Подростки чувствуют себя иначе, нежели взрослые, они воспринимают все острее и значительно сильнее, не имея ещё жизненного опыта, который напоминал бы им, что плохая оценка или неразделенная любовь — это ещё не конец жизни.

В конце концов, именно это были призваны делать христиане — выбирать любовь превыше всего остального.

Мы были так близки, что буквально дышали одним воздухом, наши сердца бились в одном головокружительном ритме.

Мы не стыдились наслаждаться едой и алкоголем в умеренных количествах — почему мы так боялись секса?

Я собирался помочь ей, даже если это убило бы меня.

Будучи священником, я видел достаточно горя, чтобы понимать, что люди никогда
по-настоящему не двигаются дальше, по крайней мере, не так, как того ожидает от них наша культура.

Когда мужчина и женщина желают друг друга - это наименьший из грехов, что я видела.

А какая женщина так думает, святой отец: что лучше заняться сексом без любви, чем вообще отказаться от секса?

Я открыл глаза и постарался подумать о чем-нибудь, совершенно далеком от скса. Вспомнил свою бабушку, подумал о потертом ковре перед алтарем, представил вкус коробочного вина для причастия.

Я служила украшением жизни, в которой и так уже было слишком много шикарных автомобилей, фешенебельных домов, званых обедов и вечеринок по сбору средств. В этой жиз

Она подняла свои глаза – эти зелено-карие омуты, полные любопытства и интеллекта, в которых, если хорошо приглядеться, отражались горе и замешательство. Этот взгляд мне был хорошо знаком, потому что в течение многих лет после смерти Лиззи у меня был такой же. Только в случае с Поппи я подозревал, что человеком, о котором она горевала, которого потеряла, была она сама.