Пирог с крапивой и золой. Настой из памяти и веры

Скажем, как муравьи. Как муравьишки, хе-хе...

Шерстяные чулки – продраны до мяса – две штуки.

– Отдай мне жениха моего и подругу неверную на растерзание, – горячо шепчет полуночница. И рот ее мертвый с тлеющими губами не раскрывается. – Тогда и покину деревню!

Уверенность была ее козырем, и она никогда не упускала возможности его разыграть.

Рассвет целует меня в пересохшие губы, проводит пером по ресницам, отводит волосы с лица.

но как не прислушаться к человеку, который умеет вскрывать консервные банки

Он улыбается. Так широко и искренне, что мне хочется плюнуть ему в глаза. Чертов псих

Каково это – быть профессиональной истеричкой?

Магда ясно помнила только бабушку, которая скончалась два года назад. Бабушка была женщиной чопорной, «старой школы», как она сама выражалась. Она дарила Магде кукол, в которых нельзя было играть, и конфеты, которые нельзя было есть.

В каждой истории важнее всего два элемента: это двери и ключи. Они могут принимать самые неожиданные формы, но сохраняют суть