Ржавчина

После всего, что ты здесь пережил, у тебя только два варианта. Либо всю жизнь бояться, либо заставить бояться их.

– Мы словно в долбаном рекламном ролике про идеальную жизнь.

– Тебя-то это почему напрягает? – спрашиваю я.

– А потому что для них это ни фига не ролик.

Есть агрессия, которую не укротить ни одному психотерапевту. Ее имя – отверженность.

...война. С такими, как они. Смотрящими свысока.

Я его ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Собрав остатки сил, понимаю, что даже не за грубость. Больше всего – за то, что он врет.

Словно специально стирает резину подошв о землю.

уничтожать маслину, раскромсав ее до черной крови

– Что мы говорили о бесконечном сожалении?

Я поднимаю руки – теперь мой главный инструмент общения.

«Что с помощью него удается прекрасно прятаться от реальной жизни».

ненависть — стадное чувство. Оно объединяет, вдохновляет, заставляет держаться за место в стае, уже хотя бы по той причине, что каждый знает, что будет, если окажешься вне ее.

И тогда ты убеждаешь сам себя, что есть друзья, а есть враги. Друзей надо защищать, врагов — ненавидеть. Схема предельна проста, главное — о ней никогда не думать. А людей убедить не-трудно. Надо просто никогда не показывать им, что можно жить иначе.

У детских сказок всегда хороший конец. Именно поэтому мы так любим их пересказывать. Но жизнь не подчиняется этим правилам.