Цитаты из книги Awakers. Пробудители. Том 3

— В выходной будешь шопиться, – обещает Робби.
— Когда у нас выходной?
— Никогда.

— Что! Я очень люблю зверей!
— Но карбонару любишь больше.

— Лидер и солист Sad Cassette, дамы и господа – поёт как боженька, ржёт как дельфин, – комментирует Трой, поглаживая трясущуюся спину.

— Разумеется, археологи будущего только о тебе и думают, – соглашается Майк. – Поплачешь по этому поводу?
— Нет. Занят. Может быть, на следующей неделе.

— Это ультиматум или что, я не понял?
— Нет. Это жертва, на которую мы все готовы пойти.

—Это рок-н-ролл, тут всё короче: песни, юбки, продолжительность жизни...

– Возможно, беда в том, что все думают, что у музыкантов неисчерпаемое эго и ничего их не колышет, – делится Трой Гордон своей позицией, – Меня лично всё на свете колышет. Думаю, в этом я не одинок.

Но почему-то сразу видно, что она девочка-девочка. Хорошенькая. А Эллиот на её фоне высокий, загадочный, красивый. – Прелестная, прямо сил моих нет! – сплетничает Трой мне в телефон, хотя видел её только на фотках. – На капибару похожа.

– Сидни, – продолжает подначивать Трой, стукаясь пле чом о плечо, когда они сидят рядом. – Да, это моё имя, – подтверждает спутник. – Офигенное имя.

– Опять эта морда противная, – хмурится Сидни, подхватывая со стойки минимаркета глянцевый журнал со своим фото на обложке, выбеленным до скучного совершенства. Тянется за маркером на соседней полке, вносит коррективы в облик в виде закрученных усов и пиратской повязки.

– Да хер с ним, – мотает головой Сидни, – Я просто что хотел сказать, кот. Что бы ты ни делал, ты никогда, запомни, ни-ког-да, не достаточно хорош для диванных критиков. А у толпы и вовсе память короткая. Никого не слушай. Меня тоже не слушай, ты умнее.

– У меня тоже такие дни бывают, – признаётся Трой после напряжённой паузы. – Когда я ненавижу быть трезвым.

– У Мелоди ещё подруги есть? – невинно интересуется Гордон. – Она тебе сутенёр, что ли, водить девчонок, чтобы пере пихнуться и не перезвонить? – негодует Майк. – Почему обязательно я должен перезванивать? – Ну ты мужик или кто? – И в чём равноправие? – Возмущается Трой. – Никому твоё равноправие не надо, ты мужик, ты первым звонить должен. – И что я такой мужик ей скажу? «Зачётно полежали, ну, бывай»

«Но вся наша работа как «американские горки» – взлёты и падения. Когда летишь с горы вниз, ничего от тебя уже не зависит, верно?»

«– Как вам удаётся быть собой?
– Я не знаю, как быть кем-то другим.»

Мне что нравится: твои карманы полны сюрпризов, – комментирует Сидни, пока Трой сцепляет кончик косички ярким пластырем с мультяшными мордами. – Никогда не угадаешь, что выпадет в следующий раз.

 Когда летишь с горы вниз, ничего от тебя уже не зависит, верно?

Ну как, если мы сегодня пять из пяти, то что будем делать завтра?

Не можешь играть – танцуй как последний раз в жизни

Сцена – это не работа, это фиксированная точка в пространстве и времени, которая день за днём разбирает и собирает его по молекулам в одно целое. За пять минут до выхода он сидит в закулисье, как кот в коробке Шрёдингера, и никак не может понять: сдох он уже или живой. Но потом коробка открывается, и он всегда живой, каждый раз живой и никогда-никогда не умирает. Сцена – это не работа, это не «зона комфорта» даже; это единственное место во всей Вселенной, где он живёт целиком и полностью.