Нерадивый ученик

Герметично закупоренная оранжерея была крошечным островком порядка в городском хаосе, чуждым капризам погоды, государственной политике и всяким гражданским волнениям.

Ведь пока у власти находился Эйзенхауэр, не было никакой причины, почему бы и дальше все не продолжалось точно так же.

Скажи девушке: «Я люблю тебя». С местоимениями никаких проблем, это замкнутая цепь. Только «ты» и «она». Но грязное слово из пяти букв – то самое, чего следует опасаться.

Как всем известно, шпионы только и делают, что карабкаются по карнизам над улицами экзотических городов.

В былые времена его собратья учились ремеслу на практике. Изучали шифры – разгадывая, таможенников – дурача, а противников – убивая. Новое поколение читало книги: это были юнцы, напичканные теорией и (как он понял) верившие лишь в совершенство своего внутреннего механизма.

Короче говоря, он обнаружил, что переформулирует предсказания Гиббса в социальных терминах и предвидит тепловую смерть собственной культуры, когда идеи, подобно тепловой энергии, не смогут уже больше передаваться, поскольку энергия всех точек системы в конце концов выровняется и интеллектуальное движение, таким образом, прекратится навсегда.

Происходящее не вызывало в нем протеста; он не то чтобы не хотел или не мог думать об этом, просто где-то в глубине души осознавал, что сейчас не стоит пытаться осмыслить то, чем он занимается.

– Знаю я эти песни. Только с армией нам по пути. По пути куда?

Лучше бы люди перестали волноваться по поводу негров и начали беспокоиться по поводу автоматизации.

Я увидел, как в кошмаре: не отмажешься —
призыв.
И со страху полысел весь, как повестку получил.
Мне сказали: «Ты нам нужен, недобор таких
чудил».
И вот он уже, КМБ

Джеймс Бонд, ролевая модель Джона Кеннеди, вот-вот должен был сделать себе имя, всячески шпыняя людей третьего мира, — очередное продолжение приключенческих историй, на которых выросли многие мальчишки.

В наши дни уже не секрет, особенно для женщин, что многие американские мужчины, даже зрелые на вид, в костюмах и с работой, на деле, как это ни удивительно, остаются в душе маленькими мальчиками.

– Дело не в том, что он глупый или злой, – орал Гловер на керосиновую печку в их доме. – Не в этом дело. Всё гораздо хуже. Он разбирается в вещах, на которые мне наплевать. А я разбираюсь в том, чего ему не понять никогда.

Ведь стоит спуститься до уровня индивида, и твоя высокая цель принижается. А отвращение к порокам отдельного человека легко может вырасти в неистовую тягу к апокалипсису.

В изумлении понимаешь, что люди с высшим образованием, расхаживающие в хаки со звёздами и наделённые серьезными полномочиями, могут быть полными идиотами.

... она обернулась, чтобы видеть лежащего на кровати мужчину и вместе с ним ждать, пока не установиться равновесие, по 37 градусов по Фаренгейту не возобладают и снаружи, и внутри, и на веки вечные, и пока странная колеблющаяся доминанта их разделенных жизней не разрешится в тонику тьмы и в финальное исчезновение всякого движения.

Что здесь смешного? Позвонить людям, обозвать их по-всякому – это не розыгрыш. В этом нет никакого смысла.