Моя милая ужасная невеста

Терпеть не могу ранние пробуждения, а пробуждения после неспокойной ночи — еще больше! В такие отвратительные дни очень хочется нести в мир благодать в духе светлых чародеев, а тем, кто не успеет убежать, сверху припечатывать темными проклятиями.

Выходит, Закари не соврал, когда назвал себя жаворонком? Не зря он мне не понравился с первой минуты знакомства! Люди, ни свет ни заря фонтанирующие энергией, всегда вызывают подозрение.

— Я знаю, откуда берутся дети!
— На практике? — встрепенулась она.
Какой страшный вопрос! Скажешь, что в теории — начнет просвещать. Признаешься в практически навыках — впадет в материнский экстаз и прочтет задушевную лекцию о девичьих чести и гордости.

Ну все… Про веру в лучшее и оптимизм стоит забыть! Сегодня стакан наполовину пустой. И скорее всего мы его просто грохнем.

Приведя себя в порядок, я написала Эмбер сообщение, что в комнате она не застанет ни одного обнаженного мужчины. Она заявила, что ничего печальнее в своей жизни не слышала, но через некоторое время вернулась.

Я пыталась содрать с Торстена дурацкое пальто, не прерывая поцелуя, но оно словно цеплялось за хозяина. Видимо, пыталось сторожить остатки нравственности! Хотя вся нравственность вышла из комнаты и очень смущенно прикрыла дверь.

Дверь тихо закрылась. В ушах звенело, внутри разрасталось тревожное чувство, словно в маленькой квартирке осталось нечто очень ценное, а мне никак не удавалось вспомнить, что именно. Очевидно, мой трезвый разум.

Следующим утром он встал как огурчик. В смысле, чуток зелененький и в пупырышках. На предложение намазать эти самые пупырышки бриллиантовой зеленью, чтобы совсем походить на огурец, Торстен глянул на меня, как голодный дракон на упитанную жертву. Стало ясно, что побочного эффекта в виде нормального чувства юмора ветряная оспа не давала, и стоит куда-нибудь смыться, пока мы друг друга не загрызли. Такой кровожадный огурец, право слово!

«— В сундуке гостинцы для Закари. Вытащи!»
«Ему вручить?»
«Ну… ты сначала попробуй, — совершенно другим тоном попросила мама. — Вдруг они уже испортились».
— Ты слышала? — обратилась я к Эмбер.
— Нет.
— Мной решили пожертвовать ради Торстена! Не пойму, у нее есть запасная дочь, о которой я не знаю?

До ломоты захотелось кофе. Черного и горького, как мое настроение.