Черниговка

Трилогию Фриды Абрамовны Вигдоровой о жизни в детских домах завершает повесть "Черниговка". Жена Семена Карабанова становится директором детского дома и на нее ложится забота о детях, когда ее муж уходит на разразившуюся войну. Вся тяжба жизни в военное время отразилась в заключительной книге - голод, холод, смерть, потеря близких людей, но главное - надежда на лучшее, другого им не остается.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

94 оценки

5
81%
4
14%
3
5%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 111Хотят прочитать 182

Рецензии

Mary-June
25 декабря 2012
А вот я даже нисколько не "рассердилась" на советчицу этой книги, хотя это третья часть трилогии и без первых двух многое в ней было бы непонятно. Но я с удовольствием прочитала всю трилогию.
Тяжело быть директором детского дома. А если надо переехать со всеми воспитанниками в другой город? А если там холодно, голодно, жители неодобрительно смотрят на твоих детей (ведь почти все они как свои), подозревая во всем и сразу, и не всегда безосновательно? А если Великая Отечественная и от мужа ни строчки, ни полслова вестей? А если от возмужавших воспитанников приходят сначала аттестаты на получение довольствия, а потом похоронки?
Но хороший учитель всегда останется верен себе. Даже не так: учитель останется учителем, ведь кто не хорош в этом великом деле - тот и не может учителем называться вообще. И добрые люди помогут, и общий язык с неподдающимися будет найден. И Сталинград освободят непременно, и Украину очистят от немцев, и отступит главная тревога героини.
Читать далее
16 понравилось
332
Lisena
2 января 2014
Это мой дом. Вторая книга трилогии рассказывает о новом назначении Семена Афанасьевича на Украину в детский дом под Киевом в селе Черешенки. Разрушенное здание, голодные, ворующие и оборванные никому ненужные дети - привычная картина изменить которую берется новый директор, а помогать ему будет жена и двое мальчишек, приехавших из Березовой Поляны. Карабанов действуют по старой схеме, но вот радости от проделанной работы не ощущает, мало участвует в организационной подготовке. "Казалось, что все вокруг делается само собой. Нет. Так не бывает. Василий Борисович неотступно был со своими ребятами. Галя отдавала им каждую свободную минуту: они были все вместе, думали, мечтали, спорили. А я был в стороне. Мне было скучно – сейчас я уже мог себе в этом признаться, – скучно, потому что жизнь изо дня в день текла ровно." В Черешенках должно было быть проще, здесь бездомные дети еще помнили о своих домах и родителях, все они еще живут своими потерями. Только после того, как детский дом покинули некоторые его жильцы в Карабанове проснулись прежние качества организатора, он понял, что в уходе детей виноват в большей мере он сам, дети почувствовали его сомнения и ушли. "Мне все здесь казалось легче и проще, чем было в Березовой Поляне, а вот теперь я понял: нет, здесь трудно. И я ничего не увижу, если не посмотрю вглубь – не пойму, не докопаюсь до главного. Ушли с Кляпом Любопытнов, Борисова, Петрова – это я мог понять. Не ушли Витязь и Литвиненко, не польстились на сладкие харчи и все прочее, что сулил им Кляп, – тоже понятно, иного я от них не ждал. Но вот Катаев не ушел, остался делить с нами нашу обычную и не очень легкую жизнь, – и тогда мне тоже захотелось жить здесь и работать во всю силу, я вдруг почувствовал: меня уже не тянет обратно в Березовую!" И Семен Афанасьевич утроил усилия в борьбе с бюрократами, детям стал уделять больше времени. Лишь однажды он не знал что делать, когда к нему привели Славу Сизова, страдающего от заботы и любви взрослых. И тут выручил старый проверенный метод - трудотерапия. Были и проколы, когда один мальчишка не смотря ни на что продолжал воровать и обманывать. "Разочарования не прощаешь ни себе, ни тому, в кого верил." А скольких нервов стоила комиссия педологов, призванная проверять детей на соответствие стандартам и инструкциям развития. В Черешенках подобрался на редкость отзывчивый пед.коллектив, люди, которым не безразлична судьба подопечных, они не дрожали перед системой, а как могли защищались во время "проработок". Но все трудности и заботы меркнут перед предстоящими событиями.

Если человек вырос никем не любимый – это плохо. Это большая обида, даже если и не было тяжелых событий в его судьбе. Вот почему я говорю: когда много народу в детском доме – плохо. Тогда непременно кого-то лучше приметишь, кого-то – меньше, иные станутся в тени только потому, что они тихие.
Все чаще я думал о том, что самое главное в детстве, в отрочестве – вот это накопление для встречи с жизнью. Захватит человек из детства и юности много душевных сил, душевного здоровья – легче ему будет.
Видно, о многом я забывал в сутолоке ежедневной работы. Вот и об этом забывал – что есть преступления, которые в уголовном кодексе не значатся. За равнодушие к чужой судьбе не судят. Если один человек отвернулся от другого в беде – за это тоже не судят. За то, что не вступился за невиноватого не судят. Не судят за отречение от друга, за умолчание, за то, что не сказал прямого слова, ответил криводушно, уклончиво, оберегая шкуру свою или свой покой.
Черниговка. В заключительной книге трилогии борьбу за выживание ведет жена Семена Карабанова, Галина. "Когда Сеня ушел на фронт, я приняла дом. В начале октября нас эвакуировали на восток. И вот я везу ребят в город, где нет затемнения." К эвакуации и последующему поселению у Галины примешалось душевное оцепенение, холод и безнадежность на дне души. "Трудно дышать, трудно думать, больно жить. У меня на руках восемьдесят ребят. Надо очнуться. Я знаю это. Но я не могу."
Дальше...
В пути к ним прибилось еще несколько детей, а один мальчишка серьезно заболел. В далекой деревне на Урале им предоставили дом, который надо было ежедневно топить. Галине поначалу не хватало мужества и сил выходить, выхлопотать, выпросить дрова и еды. Но видя, как выкручиваются дети, она взяла себя в руки и начала осваивать хозяйственную часть о которой раньше за спиной Семена не задумывалась. Помощи ждать неоткуда, город полон стариков, вдов и инвалидов с фронта. Старшие дети пошли в местную школу, маленьким деткам постарались устроить домашний уют. Постарше дети старались работать для себя и для фронта, их помощь была неоценима каждую минуту. Галя с маленьким сыном Антоном и дочкой Леной жила ежеминутным ожиданием письма от мужа, который не подавал о себе весточки, а еще ее питали письма бывших воспитанников, ушедших на фронт. В этих письмах она видела благодарность, которую не получала почти ни от одного чиновника (кроме директора завода Федотова и Соколова). Как подарок судьбы была эвакуация Владимира Михайловича и демобилизация бывшего воспитанника Андрея Репина, ставшего впоследствии прекрасным педагогом и психологом. Галина Константиновна ищет к каждому ребенку подход, пытается узнать об их прежней жизни, но не всегда ей это удается, как в случае с Зикуновым и Велеховым. Каждый день - ее личная победа над обстоятельствами войны, лишениями. В помощь ей в разное время приходят и самоотверженная Ира Валюкевич, и ненужная семье старуха Симоновна и обиженный Петр Алексеевич. "И приходит утро со своими новыми заботами. А их много. Сто человек – сто воображений. Сто самолюбий, готовых оскорбиться. Сто сердец, любящих каждое по-своему." Постепенно за ежедневной борьбой появляется тревога и волнение за ребят, за их близкое и далекое будущее. Но самой лучшей наградой станет возвращение с войны ее мужа, который одобрительно улыбнется, заглядывая в детские спальни вечером. Веришь, что у всех подопечных сложится удачно судьба. Они росли в семье, где их любили и уважали, помогая стать на ноги, подсказывая, если ошибались или оступались. Честь и хвала таким учителям и их последователям.

Некоторым людям кажется, что добро можно отдавать в рост. А это неверно. Добро никаких процентов не дает. Все доброе, что вы делаете другим, вы делаете для себя.
Между раскатами орудий
На миг приходит к нам во сне
Все то, что непременно будет:
Над нашим городом опять
Рубиновые звезды светят,
И привыкают мирно спать
Сиреной пуганные дети.
Как-то я слышала разговор Антона Семеновича… Макаренко… с одним его другом. Антон Семенович говорил: «Воспитывать легко». А тот ему: «Нет, трудно», Антон Семенович опять: «Нет, легко. С одним только условием». – «Какое условие?» – «Этому надо отдать всю жизнь»…
Читать далее
13 понравилось
848