Ноги из глины. Патриот

Пятьсот лет назад один из ее предков отрезал клатчцу голову и привез ее домой, наколотой на пику, – и не упал ни в чьих глазах, все ведь знали: попадись он клатчцам, с ним поступили бы так же. Это было… понятно. Они сражаются с тобой, ты сражаешься с ними, правила известны всем, а если тебе отрежут голову, такая, значит, судьба, и нечего тут рыдать.
Кто спорит, теперь, конечно, лучше. Но в то же время… труднее.
Вдобавок эти древние мужи иной раз отсутствовали месяцами, даже годами, так что жены и семьи становились для них чем то вроде библиотеки, конюшни или Взрывающейся Пагоды Джонсона. Главное, чтобы ты знал, где примерно они находятся. Сэм хотя бы каждый день заглядывает домой.
Ну, почти каждый. Во всяком случае, ночи он проводит дома.
Большую их часть.
То есть завтракают они вместе.
Довольно таки часто.
Хотя бы вместе садятся за стол.
И ей, по крайней мере, известно, что он не очень далеко – где то там, в городе. Как всегда, пытается сделать слишком много, опередить всех и вся, а тем временем кто то покушается на его жизнь.
В целом, решила госпожа Сибилла, ей чертовски повезло.

После некоторой паузы дверь медленно открылась. Вошла Ангва, на ходу поправляя доспехи, подошла к своему стулу и села. Все присутствующие в таверне стражники вдруг осознали, что в первый раз недостаточно внимательно рассмотрели свое пиво.
— Э… — начал было Моркоу.
— Раны исключительно поверхностные, — заверила его Ангва. — Царапины. Но один из них случайно прострелил ногу своего напарника.
— В рапорте обязательно нужно отразить, что в процессе сопротивления аресту преступники сами нанесли себе телесные повреждения, — предложил Ваймс.
— Да, сэр, — сказала Ангва.
— Но, сэр, все было не совсем так, — запротестовал честный Моркоу.
— Они пытались ограбить наш трактир и сами выбрали в заложницы констебля Ангву, — пояснил Ваймс. — Это было их собственное решение, никто их не принуждал.
— А, я, кажется, понял, что вы имеете в виду, сэр, — кивнул Моркоу. — Таким образом, они сами себя покалечили. Да. Конечно.