Дева и Змей

Сидя за столом, в окружении дядюшек, тетушек, двоюродных братьев, сестер и племянников, слушая их разговоры, отвечая на вопросы, чувствуя ненавязчивое, добродушное к себе внимание, Курт начал понимать, почему мать прожила в Ауфбе целый год и ни разу не пожалела об оставленной Москве.
Здесь действительно была семья. Не друзья, хоть и бывают друзья ближе, чем братья. Не ученики. Не однополчане – однополчан, как таковых, у матери никогда и не было. Родня. Как в книгах: “Племя. Родина. Род…”

Слышишь, это я стою а дверью, Это я дышу твоим дыханьем.
Это я твою лелею веру В вечность и надежность мирозданья.
Видишь эти каменные башни? Высоко, но я взлетаю выше.
Если тебе ночью станет страшно, Позови меня - и я услышу.
На твоей двери поставлю крестик. Это я - палач твой и учитель.
Мы теперь навеки будем вместе: Ты - мой человек, я - твой Хранитель.

Есть Закон карающий, но есть и Закон воздающий. Ну да, ну да. По заслугам и сразу за всё.

Интеллигенствующий аристократ с замашками педераста - прошу любить и жаловать.

Ну, надо же, с какой любовью думаешь о родителях, когда они далеко!