Некрополь

Владислав Ходасевич - один из самых интересных критиков 20 века. Начав как поэт, большую известность он приобрел в качестве едкого критика. Его книга "Некрополь" овеяна светлой любовью к ушедшим, несмотря на неровное отношение к ним со стороны автора. Даже в людях, неприятных ему, Ходасевич старается увидеть хорошее, оправдать их.
Главы - персоналии повествуют об одном из деятелей Серебряного века. Первая глава "Конец Ренаты" посвящена Нине Петровской, с которой Ходасевич был очень дружен. Поскольку в литературе Нина Петровская следа не оставила, автор рассуждает о роли личности в период символизма. Нина Петровская - личность типично символистская. Символисты не отделяли биографию писателя от человеческой. Для них "дар жить" и дар писать практически равноценны. Нина Петровская умела жить, так , как понимали жизнь символисты:

Жизнь ее прошла на изломе, в неистовом напряжении. Символизм, провозгласив культ свободной личности, не ставил перед ней никакой задачи саморазвития, поэтому на рубеже веков и было так много людей, подобных Петровской - не стесненных моралью, внутренними запретами,не видящих, где применить свои силы, куда направить эмоции.

Тут невозможно не согласиться с Ходасевичем. Вспомним, сколько неудержимых ,ярких и абсолютно нелогичных личностей породил Серебряный век! А. Белый, К.Бальмонт, А. Добролюбов...

Нина Петровская умела "попасть в тон", поэтому становится одной из видных фигур символизма. История ее жизни рассказана с таким мастерством, что нет смысла ее пересказывать.
Ходасевич умеет несколькими штрихами нарисовать портрет человека так, что к нему просыпается интерес и желание перечитать его произведения. Уж на что я не люблю Брюсова, но читала о нем не отрываясь. Брюсов вообще личность одиозная, Ходасевич не любит ни его стихов, ни по-человечески, но воспоминания о нем не превращаются в сведение счетов, и здесь В.Х. верен своим принципам обрисовать человека объективно.
По страницам книги, как живые,проходят Есенин, Горький, Гумилев и Блок, А. Белый.
"Некрополь" ценен не только дыханием эпохи, это и образец хорошей прозы. Деликатность и теплота автора по отношению к героям соседствуют с иронией, оживляющей текст. Словом, "Некрополь" -одна из лучших книг о Серебряном веке.

Правдиво – да, с любовью – да. Книга – нечто большое, чем воспоминания и по своей сути сама является не дополнительным, а основным текстом. Не смотря на то, что в каждой статье автор подчеркивает своё отношение к жизни, своё отношение к герою главы, но есть внутреннее чувство уважение к убеждениям, жизни и поступки своих героев. Есть несколько уровней повествования: уровень эпохи, уровень творчества, уровень бытовой жизни. Очень интересно, одно из сильнейших не художественных произведений, на уровне писем Ван Гога.

Эпохальная книга, на мой взгляд. Описывание современников в эпоху декаданса и попытка осмыслить эпоху. Я не знала, что Брюсов был мистиком и верил в спиритизм, учавствовал в сеансах. Морфий, алкоголь, упивание своими талантами этим людям было присуще. Тут не только Брюсов, но и его любовница Петровская, Белый, Блок, Гумилёв и другие.

Интересно заглянуть на век назад, посмотреть чем люди жили. Честно говоря, мало что изменилось.  Может, леди перестали носить шляпки и платья в пол. Морфий заменили на другие препараты. А так...те же розы.

Бесстрастно и почти беспристрастно поэт и критик рассказывает о своих современниках. Он - отстраненный и внимательный наблюдатель, и позволяет побыть читателю таким же свидетелем всех событий, не вынося моральных оценок. Он дает портрет времени, той атмосфере, моде на определенные состояния и чувства - например "непременная влюбленность" или "демонизм", и это дает ключи к пониманию слов и поступков героев книги.
Интересно было узнать о "Бедной Нине" Петровской, чья нить судьбы вписалась в жизни и творчество Бальмонта, Андрея Белого и Валерия Брюсова, и ставшей для них, в какой-то мере "полем боя", для выяснения степени своего величия. Понятнее и живее для меня стали и Белый и Брюсов. Сошли с портретов в мой мир.

В другой части книги, Ходасевич вспоминает Михаила Осиповича Гершензона - известного мне ранее, только как дядя Михаила Абрамовича Гершензона, автора "Робин Гуда". Но Ходасевич несколькими зарисовками изображает человека увлеченного, упрямого, но великодушного, прекрасного историка литературы, с юмором и своими симпатичными странностями.

Немало места в книге занимают воспоминания о Есенине и Блоке
Наверное, к кому действительно был нетерпим автор, так это к Маяковскому. О нём в книге одно лишь упоминание, и то демонстрирует его несправедливость и грубость. Ранее эта нетерпимость вылилась в не менее несправедливый посмертный текст "О Маяковском". Но и спустя 9 лет, Ходасевич не изменил своего мнения, и так как говорить плохо о мёртвых не принято, минимизировал присутствие Маяковского в своих воспоминаниях.

Но действительно тепло и даже эмоционально Ходасевич говорит о Максиме Горьком. Прочитав ранее критические статьи, из которых я узнала, что несимпатичного своего Клима Самгина, Горький списал с Ходасевича, я ожидала, что эта часть книги будет о прохладных отношениях, но ошиблась. Воспоминания Ходасевича о Горьком полны желания защитить, оправдать, не дать оклеветать прекрасного и щедрого человека, который спешил помочь каждому (и в свое время очень помог Ходасевичу, который довольно длительное время гостил у Горького). С лёгкой руки некоего борзописца, многие считали, что Горький панствовал на Капри, в комфорте и без забот. Однако Ходасевич развеивает этот миф, подробно описывая быт и привычки Алексея Максимовича.

Несколько лет назад я читал стихи Владислава Ходасевича. Большого впечатления они на меня тогда не произвели, хотя встречались среди них и очень удачные, и даже трогательные. Однако о его мемуарах под мрачным названием "Некрополь" все, как правило, отзывались в превосходной степени, поэтому мой интерес к Ходасевичу не угас. Тем более, чаще всего говорилось о том, как он, такой-сякой, никому в них спуску не дал, всех приложил как следует. Это лишь подогревало мой интерес и рисовало в воображении образ этакого сноба, который самоутверждается из прекрасного (на самом деле нет) эмигрантского далёка вроде товарищей Бунина и Набокова. Вот, кстати, оба - посредственные поэты, но отменные прозаики.

В итоге всё получилось не так.

Никакой он не сноб. Даже несмотря на то, что любит животных больше, чем людей. И свою литературную значимость не выпячивает. Напротив, и в "Некрополе", и в цикле очерков "О себе и о других" подчёркивает свою принадлежность к младшему поколению литераторов. Он - свидетель и даже непосредственный участник многих событий, но явно не тот, кто будет вершить суд над современниками с высоты своего ЧСВ. Более того, Ходасевич не лишён самоиронии. Особенно ярко она проявляется, буквально лезет наружу, в очерке о его детских годах. Читать без смеха невозможно.

Однако в целом тональность мемуаров Ходасевича довольно-таки невесёлая. И название для его главного труда выбрано не случайно. К моменту публикации "Некрополя" тех, о ком он писал, уже не было в живых, а обстоятельства их смерти, а зачастую и жизни, были весьма безрадостными. И, да, Ходасевич, действительно никого не пощадил. Как тех, к кому он относился хорошо (например, Горький, Сологуб), так и особенно тех, к кому были очень серьёзные претензии. Инфернальной и одновременно вполне земной фигурой выглядит Брюсов - человек, который и в царской России, и при советской власти рвался быть вождём, организатором и председателем всего и вся. С другой стороны, видны очевидные симпатии автора ко многим литераторам второго и даже третьего ряда - странным, почти не известным широкой публике, но по-человечески симпатичным. Характерно, что под пером жёсткого наблюдателя Ходасевича все эти люди не превращаются в откровенный цирк уродов (для сравнения почитайте мемуары Андрея Белого), а остаются людьми - сложными, противоречивыми, иногда запутавшимися в себе и эпохе, но всё равно людьми.

Воспоминания Ходасевича - совершенно точно одни из лучших мемуаров о Серебряном веке.
Автор умен, точен и объективен. Он умеет оживлять прошлое. Он не адвокатствует и не очерняет, но по-моему примеряет на себя обстоятельства каждого персонажа, о котором пишет. Старается судить не со стороны, а изнутри.
Жаль, по объему книга невелика, я бы с удовольствием читала еще и еще.
Надо особенно отметить, что Горький здесь совсем другой. Не таков, каким представлялся мне раньше по воспоминаниям Л. Андреева и по кратким обмолвкам у других мемуаристов. Своего рода открытие для меня.

Мемуарная проза - это как посмотреть на время и людей чужими глазами и ощутить чужими рецепторами, эдакая субъективная призма. У Ходасевича это получилось как нельзя лучше, герои его глазами выглядят совсем не так, как в учебниках по литературе за 10 класс. Даже не высказывая напрямую своё недовольство тем или иным человеком, он пересказывает его поступок, а с выводами читатели как-то сами справляются.
Жил и творил Ходасевич в самое интересное (с литературной точки зрения) для меня время - Серебряный век, литературные журналы и газеты, клубы и кружки, эмигрантская среда и соотечественники, поэтому зайти домой к Брюсову, побывать в гостях у Горького, прогуляться по Москве и Петербургу с Белым, Муни или Есениным - не это ли хотел бы каждый? Невероятная удача знать этих людей, приятельствовать, дружить или просто быть знакомым не только с их творчеством, но и с жизнью. Конечно, я прониклась большой теплотой к Муни и Гершезону, увидела Горького другими глазами, жалела Белого и Нину Петровскую, сложила неоднозначное мнение о Гумилеве и люто невзлюбила Брюсова. Не понравилась мне только глава про Есенина, почему-то Ходасевич решил проанализировать творчество поэта, хотя писал, что уж разбором он точно заниматься не намерен. Получилась самая обыкновенная глава под названием "Что хотел сказать автор", очень не люблю такие речи, всё это выглядит сразу напускно и пафосно.
Если вы мало знаете про Серебряный век, то эту книгу можно смело брать как подспорье к стихам и прозе того времени, она скажет вам про людей и нравы, что немаловажно для понимания контекста их творчества.

[Владислав Ходасевич]

Мученье, боль и слезы - заря двадцатого века, ставшая домом великим поэтам.
Благодаря этим мемуарам: заметкам и наблюдениям, абсолютно непоследовательным, но тем не менее глубоким, мы заглядываем в душу тем, кто неожиданно для себя встретил революцию 17го как бурный всепоглощающий поток. Он омыл их и унес прочь их реальность и будущее. Тогда не стала многих - Блока, Гумилева, Есенина... закончился Серебряный век и ушла в небытие великая русская поэзия. Сегодня мы в силах лишь посредством бережно сохраненных одним из них воспоминаниям оценить, сколь глубока была испитая ими чаша и уже по-новому принимать их рифмованные строки, обретающие больший, ранее незамеченный нами смысл.
Удивительная книга, после прочтения которой, все, что хотелось бы сказать - спасибо!