Лют

Давным-давно минули наши головокружительно счастливые первые месяцы вместе, те сумасшедшие дни на борту лайнера, когда мы прогуливались по палубам в компании бабули, но при всякой возможности уединялись в роскошном люксе Хью; когда он получил известие о смерти отца и я сливалась с ним и его горем; когда мы посадили бабулю на самолет до Флориды, а сами улетели на Лют на похороны. Далее последовали месяцы чистейшего гедонизма, целые лето и осень в калейдоскопе залитых солнцем европейских городов, когда мы почти не вылезали из гостиничных номеров, покидая их, исключительно чтобы поесть. Секса в те времена становилось только больше; мелкие ссоры, конечно, случались, однако неизменно приводили к тому, что мы лучше узнавали и понимали друг друга. Так сказать, кровью скрепляли договор.

На церковном кладбище веселым безумием и не пахнет. Под сводами крипты, как всегда, царит тишина, лишь несколько птиц, щебеча, прыгают между фасадными арками серого каменного сооружения.Этот храм первым привлек мое внимание, когда без малого семь лет назад мы летели сюда на вертолете. Я увидела церковь Святого Иосифа с воздуха; благодаря внушительному серому шпилю, пронзающему небеса, она гораздо выше всех остальных построек на острове, выше даже трехэтажного Олдер-хауса с его немаленькими потолками.Знаю, что думать так – богохульство, но шпиль всегда напоминал мне средний палец, выставленный в самое небо. Пятисотлетнее«а вот хрен!» в адрес древних верований, ну или по меньшей мере острый кол, воткнутый в языческую землю.

Послание: христианский бог тоже здесь, и не только в День «Д», а всегда.