Les Rois Maudits

- Протоиерей на славу потрудился в Эвре, и мы вновь отобрали у неприятеля город, - сказал мне король, желая, видимо, набить цену своему бомбардиру.

• Это как раз единственный, который вы отобрали у навварца, сир, - с апломбом ответил ему Серволь.

«<…> Да и мало ли бывает несчастных случаев на охоте, мало ли ломается не вовремя копий на турнирах, мало ли лошадей сбрасывают всадников; а сколько дядюшек благополучно переживает своих племянников…
– Карл! – произнес человек с неподвижным взором – тот, кто сейчас был единственным и подлинным королем Франции.
Валуа испуганно вздрогнул, ему показалось, что король подслушал его мысли.
Но не к нему, а к младшему королевскому сыну Карлу были обращены слова Филиппа Красивого»

Робер и сейчас прибег к излюбленному своему приёму - грубоватая, но не оставляющая сомнений искренность, откровенное признание дурных своих умыслов: так ему удавалось скрыть удар, которым он готовился поразить противника.

Когда разишь кого-нибудь, об этом всегда знаешь, но как узнать с высоты трона, жействительно ли сделано добро, которое хотел сделать,и кому оно принесло радость?

Вот от этих-то сеньоров, слабых кто на голову, кто на ноги, и пошла линия Бурбонов.

Здесь, при французском дворе, на мой взгляд, не долго раздумывают, прежде чем убить

История – это роман, бывший в действительности...

Нежданный, нечаянный, мечта невозможная, неотступная, и вдруг она стучится в дверь и глядит на тебя живым взглядом, и есть у нее лицо, плечи, есть человеческое имя.

мы решили все реформировать и вернуться к чистоте, каковой славилась первоначальная церковь... Какая первоначальная? Надо иметь немалую смелость, чтобы утверждать, что я, мол, знаю какая! И какая тут чистота? Ведь даже среди двенадцати апостолов нашелся один предатель!