Лени Фэнгер из Небельфельда

Сердце сжимается, как если бы оно было резиновым мячиком, стиснутым безжалостной мальчишеской рукой.

"Есть у вас лимон и цедра?..."
Он достаёт из-за спины лимон и кладёт на прилавок.
"Цедра поставляется вместе с мякотью", - мрачно замечает толстяк, и Лени снова хохочет.

Леон - моё вечное жало, вечная боль, вечная тука, вечная любовь, вечное ожидание... Не хочу чтобы проходило, оставляло, заживало... Боль дана мне вместо Леона...

Старайся же себя оберегать -
Не для себя: хранишь ты сердце друга.
А я готов, как любящая мать,
Беречь твоё от горя и недуга.

Одна судьба у наших двух сердец:
Замрёт моё - и твоему конец!

Лени боится момента, когда мать вернётся домой. Вынесет ли фрау Фэнгер пустоту, которую ничто уже не заполнит? Но сама Лени переступает порог как падает в пропасть - ощущая удар, сдерживая дыхание, зажмуриваясь... Она ходит по пустым комнатам. А если только представить, что случившееся - наваждение... И ничего страшного, непоправимого не было...

Лент любит наблюдать за людьми; самое большое наслаждение в этом - ощущать, как всё происходящее с ними не имеет к тебе ни малейшего отношения. Их жизнь так далека от твоей жизни; их жилища словно на другой планете; их мысли, переживания - всё это где-то, где нет и никогда не будет тебя.

Леон успокаивал её, и мама разъясняла на ухо, что аплодисменты - знак благодарности и восхищения. Но Ленни не была согласна. Она сама боялась дышать, боялась шепнуть о своём восторге Леону и маме, боялась: малейшее неловкое движение или звук - и гимнастка разобьётся.