Góra pod morzem

«Он хочет, чтобы его поняли. Как местный житель, медленно говорящий с чужаком».

Мы сформированы и ограничены нашим скелетом. Соединены, определены, структурированы.

Если начнешь искать, легко потерять ориентацию.

Мы такими созданы. Это в наших генах. Мы способны оправдать любое свое действие.

В структурированном одиночестве современного мира многих из нас другие люди игнорируют, едва нас замечают.

Порой она просматривала старые контакты на своем терминале и обнаруживала, что в большинстве случаев даже не помнит, кто это. А с некоторыми именами были связаны только какой-то жест, анекдот в баре, прическа. Остальное было стерто… чем? Безразличием. Все те люди существовали в настоящем, а она всегда жила в будущем, на шаг впереди них, строила планы на полгода, год, пять лет вперед, а они смеялись за измазанными помадой краями пивных бокалов и… просто жили.

Он заставлял себя контактировать, сопереживать, объединять себя с окружающими. Потому что люди имели значение. Обязаны были. Потому что если они ничего не значили, то и он ничего не значил.

Ха с отвращением вспоминала свое юное «я», зациклившееся на эмоциях. Эта личность была ей чужой. Хуже чем чужой, потому что та шестнадцатилетка и была ею – и в то же время ею не была. Как существо с еще не развившимся сознанием. Как существо, которым она была.

Переводчик – это стена, за которой она может прятаться.

– Хорошо, но если бы им удалось справиться с продолжительностью жизни – что еще встало бы у них на пути?

Более разумные осьминоги должны жить ближе к берегу, в такой среде, которая предоставляла бы им разнообразные вызовы, проблемы, требующие решения.

Мир вокруг сузился до размеров туманного дождливого тоннеля.

Электрическая симфония коммуникации течет по нашим нейронам в любой момент нашего существования.

Везде, где нам встречались те, с кем мы могли общаться, у кого могли бы учиться, с кем делили бы планету, мы их убивали. Мы могли бы учиться у них, расти с ними, сотрудничать. Но вместо этого мы проламывали им черепа, резали, сгоняли с плодородных земель в пустыни, где они умирали от голода.

– Безопасность не в замках. Уж вам ли не знать.

– Не доверяю ученому, у которого есть время на выпечку.

– Я, – заявил Эврим, – не робот, точно так же как вы – не обезьяна.

– Ха, я понимаю, что я не человек. Я точно это знаю. И никогда им не стану, потому что не понимаю людей.
– Ничего страшного, – сказала Ха. – Люди тоже не понимают других людей. По крайней мере, я точно.

Ходячий скелет, облаченный в мясо и сдуру решивший, будто обладает свободой воли.