Цитаты из книги Первичный крик

Невроз – это болезнь чувства. По самой своей сути, невроз – это подавление чувства и его трансформация в широкий диапазон невротического поведения. Безумное, умопомрачительное количество и разнообразие невротических симптомов – от бессонницы до половых извращений – привели нас к мысли поделить неврозы на категории. Но различие симптомов не означает наличия множества различных болезней; все без исключения неврозы происходят от одной-единственной причины, произрастают на одном стволе и отвечают на одно и то же специфическое лечение. Невроз – это защита от катастрофической реальности, призванная оградить от повреждения развитие и психофизическую цельность организма. Возникновение невроза предполагает, что пациент становится не тем, кто он есть на самом деле, ради того, чтобы получить то, чего в действительности не существует. Если в отношении родителей к ребенку присутствует любовь, то ребенок остается тем, кем он на деле является, ибо любовь – это позволение оставаться самим собой. Расщепление в сознании происходит от понимания ужасающей безнадежности жизни без любви. Ребенок по необходимости отрицает и отвергает осознание того, что его потребность в любви не будет никогда удовлетворена, что бы он для этого ни делал. Он не может жить, зная, что его презирают и что в действительности он никому не интересен. Для него невыносимо знать, что нет никакого способа сделать отца более снисходительным,а мать добрее. Единственное, что может сделать ребенок, чтобы защититься от этого ужаса, – это выработать замещающие потребности, каковые и являются невротическими потребностями.

У невротика реальное чувство собственной личности отгорожено от первичной боли; вот почему он должен испытать боль, чтобы освободить собственное «я». Чувство боли стряхивает с личности нереальное «я» точно так же, как отрицание боли создает его. Поскольку нереальное «я» является поверхностной, наложенной, так сказать, сверху системой, то организм, как представляется, может отторгнуть его, как отторгает чужеродное тело. Тяга всегда направлена в сторону реального «я». Так как невротические родители не позволяют нам стать реальными личностями, мы выбираем кружные – то есть невротические – способы достичь реальности. Невроз – это всего лишь фальшивый путь к тому, чтобы стать настоящим. Нереальная система является тотальной; это не просто периодическое нарушение поведения. Быть невротиком – это значит не быть тотально реальным; таким образом, ни одна часть нашего организма при неврозе не может функционировать нормально и гладко. Невроз так же неисчерпаем, как и нереальность; он проявляется во всем, что делает пораженный им индивид. У невротика есть способ спуститься под покров символической борьбы и прикоснуться к боли, которая исподволь им управляет. Я называю это первичной психотерапией. Это лечение представляет собой систематизированный натиск на нереальное «я», и этот натиск постепенно производит новое качество бытия пациента – норму – точно так же, как натиск на исходно реальную личность порождает состояние невроза. Боль является путеводной нитью как на пути в невроз, так и на пути освобождения из него. Излечение невроза всегда должно коснуться всего организма, как единого целого. Мы, психотерапевты, потратили десятки лет на то, что беседовали с нереальным фасадом наших пациентов, думая, что сможем убедить этот бутафорский фасад отказаться от потребностей и боли, которые его породили. Но на земле нет такой силы, которая смогла бы это сделать.

Теперь я очень отчетливо вижу одержимость огромного большинства людей точно знать, что именно происходит с другими (или, во всяком случае, они привыкли думать, что им это интересно). В нашем обществе это делает межличностные отношения (если это вообще можно так назвать) достаточно гладкими. Люди могут иметь дело друг с другом только при условии, что могут сложить вместе разрозненные части информации – черты характера и другие факты, касающиеся другой личности, – чтобы получить об этом человеке хоть какое-то представление. И пусть только этот человек попробует сделать что-нибудь, что выпадает из привычного портрета – другие сразу обвинят его, что он стал каким-то другим, то есть, чужим.

Невроз – это замороженная боль. В повседневном течении нашей жизни мы часто сталкиваемся с обидами, которые легко преодолеваем, но первичная боль нескончаема, так как мы не ощущаем ее. Но тем не менее, даже сторонний наблюдатель часто видит, что эта боль, словно застыв, вечно отражается на лице невротика, изменяя и уродуя его выражение и форму. Несмотря на то, что невротик, как правило, не ощущает своей боли и обиды, он все же является калекой с неврологической точки зрения. Его можно уподобить врачу, который постоянно занят, переходя из одного кабинета в другой, или женщине, которая непрестанно предъявляет самые разнообразные, но весьма смутные и неопределенные жалобы. Невротик обычно очень занят, слишком сильно стараясь быть самим собой, чтобы заметить, что не является таковым. Невроз начинается как средство умиротворения невротических родителей путем отрицания или сокрытия определенных чувств в надежде, что «они» наконец полюбят несчастное дитя. Неважно, сколько лет потом длится это разочарование – надежда не умирает никогда и существует вечно. Те неудовлетворенные потребности заставляют пациента верить в иррациональные идеи и поступать иррационально, так как рациональная истина причиняет невыносимую боль. Поэтому до тех пор, пока пациент не ощутил в полной мере свою боль, он не может оставить надежду. В ходе первичной терапии взрослый пациент заново переживает свою детскую беспомощность и отбрасывает этим переживанием нереальную надежду, лежащую в основании невротической борьбы.