Четыре стеклянных бокса

В тот момент Арик её презирал. Презирал её за то, что сделал с ней. Презирал за то, что теперь не сможет думать о себе хорошо. И он жалел о том, что сделал, потому что он хотел совсем не этого. Жалел, потому что всё это не было удовольствием. Жалел, потому что знал, что ещё будет жалеть об этой ночи снова и снова. Это того не стоило!

Мёртвые не похожи на спящих. Они похожи на пустую, смятую упаковку. Фантики от конфет. Какие же бессмысленные эти тела, когда в них больше нет жизни!

– Мой отец терпеливо объяснил мне, что хороший человек тем и отличается, что не получает удовольствие от страданий других. Он избавил мир от плохого человека одним выстрелом, положил всему конец, и этого достаточно. Согласен ли я с ним? Головой – да, сердцем – нет… Говорят, что тот, кто мстит – отвечает насилием на насилие – тот уподобляется преступнику. Пусть так! Но садисты должны вынести все те муки, которые причинили другим! Это моя правда.

Ты похож на того, кто делает все за компанию. Такое ощущение, что такие, как ты, даже живут за компанию... Так почему бы тебе не умереть за компанию вместе со своими друзьями, а?

Как же его раздражало собственное бессилие! И да, ему по-прежнему было безразлично, за что его сюда посадили. Его больше волновало для чего и как долго.