Вий

В молодости своей он был капитан и крикун, употреблялся и по штатским делам, мастер был хорошо высечь, был и расторопен, и щеголь, и глуп; но в старости своей он слил в себе все эти резкие особенности в какую-то тусклую неопределённость. Он был уже вдов, был уже в отставке, уже не щеголял, не хвастал, не задирался, любил только пить чай и болтать за ним всякий вздор; ходил по комнате, поправлял сальный огарок; аккуратно по истечении каждого месяца наведывался к своим жильцам за деньгами; выходил на улицу с ключом в руке, для того чтобы посмотреть на крышу своего дома; выгонял несколько раз дворника из его конуры, куда он запрятывался спать; одним словом, человек в отставке, которому после всей забубённой жизни и тряски на перекладных остаются одни пошлые привычки.

Это уже не была ка­ка­я-нибудь ма­лая час­ть или от­ряд, выс­ту­пив­ший на до­бы­чу или на угон за та­та­ра­ми. Нет, под­ня­лась вся на­ци­я, ибо пе­ре­пол­ни­лось тер­пе­ние на­ро­да, – под­ня­лась от­м­с­тить за пос­ме­янье прав сво­их, за по­зор­ное уни­же­ние сво­их нра­вов, за ос­кор­б­ле­ние веры пред­ков и свя­то­го обы­ча­я, за пос­рам­ле­ние цер­к­вей, за бес­чин­с­т­ва чу­же­зем­ных па­нов, за уг­не­тенье, за уни­ю, за по­зор­ное вла­ды­чес­т­во жи­дов­с­т­ва на хрис­ти­ан­с­кой зем­ле – за все, что ко­пи­ло и су­гу­би­ло с дав­них вре­мен су­ро­вую не­на­вис­ть ко­за­ков.