Молодые львы

Современный мир очень плохо готовит нас к испытаниям, которым он нас подвергает.

Значительную часть своей жизни человек живет автоматически, но иногда ему приходится принимать серьезные решения. И тогда он должен спросить себя: во что я верю, и хорошо это или плохо?

- Видимо, дело в том, что я еще не совсем взрослый человек.

• Но ведь можно быть взрослым человеком и все же плакать - часто и горько.

Десять тысяч полок с книгами не могут остановить один легкий танк. Библия печаталась, может быть, миллион раз, а одно отделение солдат с бронемашиной может за полчаса пятьдесят раз нарушить десять заповедей, и отпраздновать победу двумя ящиками трофейного вина.

P.S. Держись на пушечный выстрел от армии. Людям в ней не место.

«Выжить, — думал он, — выжить — вот единственный урок, который я пока что извлек из жизни».

Если вы забыли воинский кодекс, я вам кое-что напомню, Уайтэкр: за содействие дезертирству или несообщение о нем предусмотрено точно такое же наказание, как и за само дезертирство. Вы знаете, что за это полагается в военное время?
— Да, сэр.
— Что? — голос Колклафа неожиданно зазвучал спокойно, почти мягко. Он сполз ниже и, откинувшись на спинку стула, кротко взглянул на Майкла.
— Может быть, и смертная казнь, сэр.
— Смертная казнь, — повторил Колклаф, — смертная казнь.

"Не поймёшь этих женщин, - удивился Майкл. - С помощью лжи они, не моргнув глазом, проберутся даже в рай."

Мир полон людей!

Полиция везде одинакова: собирает дань за то, что смотрит сквозь пальцы на нарушения закона.

Такова ирония судьбы, что наши юношеские мечты всегда претворяются в жизнь слишком поздно, когда мы уже чужды всякой романтики.

Надо оставаться варварами, потому что только варвары всегда одерживают победы.

"Что такое любовь для солдата? Как может солдат повиноваться слову Христову? И я отвечу так: убивай, щадя, скорбя, чувствуя, что совершаешь грех, который является в равной мере и грехом того кто падает от руки твоей...."

На Аккермана вдобавок ко всему действовали еще отвратительные, злые шутки, которыми его изводили в течение последних двух недель, постоянные злобные насмешки, ядовитые политические разговоры, которые солдаты затевали в присутствии Аккермана. Нарочито громким голосом они говорили: «Пусть Гитлер и не прав во всем остальном; но нужно отдать ему должное, он знает, как надо расправляться с евреями…»