Почерк Леонардо

... но лишь боги могут положить предел вольностям нашего ума. Если же они не желают вмешиваться, мы принуждены выдумывать свои собственные заокны или в страхе ходить по пугающему бездорожью свободы, мечтая найти опру хотя бы в запертых воротах, хотя бы в глухой стене.
Торнтон Уайлдер.
Мартовские иды.

В то лето, говорю, она как безумная рвалась в цирковое училище, причём не в киевское, рядом с домом, а в Москву. Она, знаете, всегда куда-то стремилась: мчаться, лететь, бежать... Неважно - куда. Главное - прочь отсюда.
А я что? Я при ней уже был. Навеки...

Я пытаюсь понять, откуда у Тебя взялись силы уже в юности отказаться от всех выгод своего изумительного дара, отвернуться от того, чем десятки людей на Твоем месте распорядились бы с изрядной торговой хваткой? Кинулись бы показывать на публике ярмарочные чудеса в передвижном балагане: в конце концов, почему бы не заработать на чтении чужих мыслей, или на советах – как обойти и обжулить провидение, или просто на поисках пропавшего кошелька?

- Саймон, вы рассказывали о ней и даже хвастали ею, но не предупредили, что она такая… Глаза вот такие, - не на каждый день! Такие глаза каждый день не носят!

Школа была при царском оркестре, преподавали в ней, само собой, итальянцы, а дети учились дворовые, "с немерзкими рожами" - буквально. Меня бы не приняли.

… кто знает, кто вообще может знать - что она видела впереди, какую-такую повинность отбывала? И откуда силы брала волочить на себе этот груз: всю бесполезность будущего, весь никчемный ворох наших судеб.

… много лет назад Толя сделал Маше предложение, от волнения перепутав все на свете слова, комкая ее ладошку и бормоча: "Разрешите объявить вам свою любовь!"

- Армянка? - спросил он.

• Почему? - смутилась девочка.
• На всякий случай спрашиваю всех, - пояснил он.

Говорю тебе, это полный беспредел. Почти как в России.

И там, где существует правильная жизнь, где правильно движутся люди, - там она обязательно встретит настоящую правильную маму.