Vertige

Я не верил в Бога и загробную жизнь, а он верил, вот что было важно. И я всем сердцем надеялся, что он вырвется отсюда и поднимется в небо, которое так любил.

– Ты схватил насморк, потому что пещера проникает в каждого из нас и пронизывает насквозь. До самых потрохов. Она сопротивляется, не желает, чтобы ее одолели, и одолевает нас. Послушай, как она поет, ей на нас плевать. Если мы хотим отсюда выбраться, придется с ней сражаться каждую секунду. Ты ведь не собираешься сдаваться, верно?

Я видел, как парни, здоровенные как быки, умирали от сильного кашля минут за пять. А другие бредили, истекали кровью, хлынувшей из носа, хотя за четверть часа до того спокойно и с наслаждением слушали радио, наконец поймав волну. Погибнуть может любой. Не важно когда, не важно как. Быстро или в долгих мучениях.

У нас есть два слоя сознания: один может себя обнаружить только выбросом адреналина, другой способен понимать математику, языки, суть возникновения Вселенной. Цивилизация существует для того, чтобы подавлять первый слой и выявлять второй.

Выживание разрушает границы сознания. Все, что ты считал глубоко запрятанным, подавленным, вдруг вырывается наружу с десятикратной необузданностью.

Я предпочитаю видеть в альпинисте современного искателя приключений, с его достоинствами и недостатками, с его неприятием принуждения, с его поисками абсолюта, сдержанностью в чувствах и физической энергией. Это мужик, которому в конечном итоге ничего не нужно, только быть мужиком.

Можно обойтись без всего, но без воды - никогда.

"здравствуй, тьма, мой старый друг, я снова пришел поговорить с тобой.

безумие не отозвалось бы так гулко. Хорошенько запомните этот металлический звон. Пока он будет звучать у вас в голове, он будет доказывать, что вы не сошли с ума.
Тьма.

так часто бывает: когда жизнь тоненькой струйкой вытекает из запекшихся губ, мы понимает, как она драгоценна.

пропасть меня не отпускала, она была внутри меня, сжимала мне грудь."

- <...> И кто мне тут может сказать, что хорошо, а что плохо?