Le Syndrome E

...сам по себе глаз – всего лишь губка, которая впитывает изображение, гладкая поверхность, не осознающая смысла вещей. А для того, чтобы раскрыть этот смысл, чтобы правильно видеть, надо пробить гладкую поверхность и двигаться дальше. Внутрь фильма…

Цифровые камеры с объективами высочайшего разрешения полностью вытеснят добрые старые тридцатипятимиллиметровки. И уверяю вас – магия кино пропадёт! Фильм без скачущего изображения – разве же это фильм?

Мы ведь, в конце-то концов, делаем одно и то же: вы – с миром кино, с вашими бобинами, я – с миром улицы. Мы стараемся исправить то, что неладно.

А кино ведь, знаете, – это прежде всего свет. Нет света – нет кино.

Даже в те времена, когда я не вылезал из моргов, мне ни разу и в голову не пришло купить такую обувь, как у вас, резиновую. Вы и представить себе не можете, сколько пар мокасин я там вконец загубил! Запах смерти, он… он будто врастает в кожу.

Можно вынудить кого угодно себя покалечить, приставив ему к виску ствол.

Вообще-то, нет ничего сложного в том, чтобы найти морг в любом институте судебной медицины: принюхайся и иди на запах.

-У каждого из нас свой геморрой, персональный... Некоторое время назад я оказался в отеле, где не было ванны. Думаю, это случилось в прошлом году... Да точно, в прошлом году! И вот это была настоящая проблема.

Совершить хладнокровное убийство не так-то просто: надо уметь контролировать свои порывы, надо, чтобы тебе было плевать на запреты, которые диктуют нам общество, религия, совесть... надо, в конце концов, игнорировать сами основы, на которых держится человеческий дух

Фильм, который ты смотришь, не имея возможности отвернуться.
224

Взволнованная мелькнувшей мыслью, Люси схватила телефон  порылась в записной книжке и набрала нормер судмедэксперта:

- Доктор? Это Люси Энебель. Я не очень вам помешала?

- Погодите, сейчас спрошу у протухшего негра, который разлегся у меня на столе... Нет, говории, не очень  Так о чем вы хотите спросить, Люси?

Печаль затопляла ее, но она думала, что даже на самом дне, даже в самой глухой черноте могут таиться жизнь и надежда.

Фанатика не переделаешь, он на всю жизнь сохраняет одну веру, идет к одной цели до конца, и никакая тюрьма не способна его исправить.

Генетик говорил с горечью, подчеркивая каждое слово . – Мы – это вирусы Земли, мы плодимся и не умираем.

И вот перед ними возник институт – чудовищный Моби Дик, поглотивший все трупы в радиусе десяти километров.

Стремление расстаться с ней навсегда боролось в нем с надеждой, что он найдет ее у себя дома, когда вернется.

Этот номер нагоняет депрессию, внушает желание покончить с собой. Ни звука, только вода иногда побулькивает в трубах.

Пуарье кивнул, соглашаясь; так всегда было с людьми, у которых Шарко что-то просил, – комиссар неизменно внушал уважение.

Шарко почувствовал дрожь, которая всегда охватывала его в начале расследования, – в это время возбуждаешься сильнее, чем когда-либо, и чувствуешь все куда более остро.

Даже у самого дальновидного преступника неизбежны ошибки, и невидимое обязательно становится явным.