Эффи почти боялась смотреть в окно. Луна, казалось, двигалась вместе с машиной, подсвечивая бледным светом дорогу и осыпающиеся скалы – белые, поросшие мхом и лишайником, покрытые пятнами соли. На фоне черной необъятности моря, беспрестанно бросающего волны на серый утес, они смотрелись просто великолепно.

Утром лес выглядел менее пугающим, но все же производил странное впечатление. Он казался чересчур зеленым.

А потом, совершенно неожиданно, они оказались на краю обрыва.

От сильного ветра у Эффи защипало в глазах, и она быстро заморгала. Покрытый пятнами соли утес нависал над скалистым берегом. Волны яростно бросались на него, заливая галечный пляж. Сине-серое неспокойное море, усеянное шапками белой пены, простиралось до самого горизонта. По небу цвета стали носились морские птицы с блестящими от воды клювами.

– Красиво, – сказала она.

Он застрял в ней, как заноза под ногтем, которую не получалось вытащить. Болезненные воспоминания о нем могли накатить в любой момент, даже когда она просто тянулась за кружкой с кофе.

Лишь море – единственный враг.

Стоявшая перед ней задача казалась сродни той, что обычно бывают в сказках – безнадежная и бессмысленная, достойная самого Короля фейри. Эффи мысленно представила себе то существо с дороги. Повернувшись к ней, оно открыло жадную пасть и сказало: «Сшей мне рубашку без швов и иглы. Засей акр земли одним початком кукурузы. Построй дом на тонущем утесе и завоюй свободу».

Лишь экземпляр «Ангарад» ждал на тумбочке, загнутый на странице, где Король фейри впервые возлег с Ангарад. Рядом стоял стеклянный пузырек со снотворным.
Вытряхнув одну таблетку, Эффи проглотила ее, даже не запив водой. В противном случае она не сомневалась, что увидит во сне Короля фейри.

Переведя дыхание, Эффи оперлась на спинку кресла. Она уже вытащила из обивки столько зеленых нитей, что казалось, будто у нее в пальцах зажат пучок виноградных лоз. Впрочем, это кресло износилось задолго до того, как она впервые его увидела. В начале семестра, всякий раз возвращаясь из кабинета мастера Корбеника, Эффи обнаруживала запутавшиеся в волосах тонкие зеленые нити.

Он с нежностью заключил ее лицо в ладони – так хранитель музея обращается с редким экспонатом. Эффи ощутила, как бьется и трепещет сердце – так же, как за чтением любимых отрывков из «Ангарад» на вечно заломленных страничках.

У главной героини в книге имелись свои уловки, чтобы ускользнуть от Короля фейри и околдовать его: хлеб и соль, серебряные колокольчики, рябина, железный пояс. А Эффи довольствовалась снотворным. Проглотив таблетку-другую, она ныряла в сон без сновидений.

И все же Эффи порой ловила себя на мысли, что она сама отчасти влюблена в Короля фейри. От его жестокости трепетало сердце, а в насилии ощущалась некая интимность. Ведь чем лучше кого-то знаешь, тем более сильную боль можешь ему причинить.

Как же она устала лезть из кожи вон ради нежеланной цели.

Впервые Эффи прочитала «Ангарад» в тринадцать лет, но Король фейри снился ей задолго до этого.

Парень даже не улыбнулся в ответ. Между ними повисло молчание, но потом он тихо сказал:

– Ты очень милая. Правда. Самая прекрасная девушка из всех, кого я когда-либо видел. Знаешь?

Ответь она «да» – и показалась бы тщеславной хищницей, качни головой, отвергая комплимент, – прослыла бы ложной скромницей, разыгрывающей из себя тихоню. Ловушка вполне в духе фейри: любой ответ выйдет ей боком.

На шестом этаже хранились самые древние книги, затрагивающие самые малоизученные темы: тома по истории добычи селки в Ллире (удивительно прибыльный бизнес, который привел в конце концов к их полному вымиранию)

Впрочем, может, именно неопределенность и придавала ей особую ценность, ведь без досадных практических деталей было гораздо легче представить, что цель достижима.