The Atlas Complex

Деньги – это дар, бремя, одно из мерил.

Только напишу еще раз Рэйне. Закончится, скорее всего, слезами. Моими, конечно.

– Как проще всего попасть внутрь? – и посмотрела с прищуром на премьер-министра.
– С помощью страха, – ответил Каллум. – Когда-то работает жадность, когда-то стыд, а в самых редких, но значимых случаях – любовь. Однако страх безотказен всегда.

Как-нибудь, когда-нибудь, а может, вовсе никогда. Порой неопределённость дарила блаженство, знание ложилось бременем, а предвидение - сраным проклятьем.
Как-нибудь, когда-нибудь.

Боль - не симптом существования, не условие, а фундаментальная частица, неизбежная составляющая плана. Без неё не было бы любви, которой Париса избегала не потому, что не видела в ней смысла, просто считала цену неоправданно высокой. Любить для неё значило только одно: переживать чужую боль как свою собственную.

– Когда экосистема умирает, природа создает новую, – сказала мать. Скорее всего, это просто слова. Пустые, совершенно бессмысленные.

После смерти Алексис Атлас приходит к мысли типа «Хули я сижу сложа руки?»

Читать мысли того, кого ты не в силах изменить, так же бесполезно, как переноситься во времени в будущее, которое не переписать.

– Я создам для тебя новый мир, – сказал он не отрываясь. – Только скажи, Париса, и всё станет твоим.
Всё. Мужчины, которые пялились на ее грудь и стреляли ей в сердце.
Всё.