Такому прохвосту черти рады услужить, — я в этом нимало не сомневаюсь.

Он не знает основы основ всей философии, а именно: познай самого себя, он воображает, будто видит сучок в глазу ближнего своего, и при этом не замечает, что у него у самого торчит в каждом глазу по толстенному бревну.

Я видел, как все они копались в грязи и собирали тухлые булавки и старые гвозди, — отвечал Эпистемон. — В конце концов, мы можем остановить их.

А какому ремеслу обучим мы господина короля здесь? К тому времени, когда я был готов управлять своим хлебом, то мы не можем выйти на помощь.

Впрочем, впоследствии до меня дошел слух, что жена колотит его смертным боем, а бедный муж до того глуп, что даже постоять за себя не умеет.

Приговор последует в ближайшие греческие календы, иными словами, никогда не последует, — вы же знаете, что судьи сильнее самой природы и даже своих собственных законов.

Я с моим аппетитом заключил договор, по которому он обязуется ложиться спать вместе со мной, и целый день я за ним слежу, а просыпаемся мы с ним тоже одновременно.

А мы давайте наоборот: утреню начнем с возлияния, а вечером, перед ужином, прокашляемся всласть.

А что делает в это время та наша армия, которая разбила этого поганого забулдыгу Грангузье?

Когда же войско было более или менее приведено в боевой порядок, то, прежде чем выступить в поход, решено было выслать отряд легкой кавалерии численностью в триста всадников под командой военачальника Жру, с целью обследовать местность и удостовериться, нет ли где-нибудь засады.

И тут сразу все смешалось: Пикрохолово воинство в беспорядке и впопыхах устремилось вперед, все на своем пути ломая и круша и не щадя ни бедного, ни богатого, ни храмов, ни жилищ.

Бог знает что они творили, и никто не оказывал им ни малейшего сопротивления; все сдавались на милость победителя.

— Увы! увы! — воскликнул Грангузье. — Что же это такое, добрые люди? Сон это или явь? Пикрохол, мой старый и неизменный друг, связанный со мною узами родства и свойства, напал на меня! Кто подвигнул его на это? Кто его подстрекнул? Кто его подбил? Кто ему подал такой совет? Ох, ох, ох, ох, ох! Боже, Спасатель мой, помоги мне, просвети меня, научи!

Нет, верно, лукавый его попутал, коли мог он так меня изобидеть. Господи Боже мой, ты знаешь мои помыслы, зане от Тебя ничто не утаится!

Добрые люди, друзья мои и верные служители, а вынужден буду докучать вам просьбами о пощаде, чем мне!

Я жду, как мне подсказывает здравый смысл, ибо их трудом может быть все равно, но мое решение.

И знаете что, дети мои, чтоб вам допиться до белой горячки? Этот маленький потаскун щупал своих нянек почем зря и вверху и внизу, и спереди и сзади и стал уже задавать работу своему гульфику.

когда же у гульфика ушки становились на макушке, няньки покатывались со смеху — видно было, что эта игра доставляла им немалое удовольствие.

Свет еще не видел столь ужасного зрелища, можете мне поверить!