Письма к Вере

Я сегодня решил поцеловать тебя в конце письма. Подожди, не двигайся. Нет, подожди.

Буду любить тебя и сегодня вечером, и завтра, и послезавтра, и ещё очень много очень даже много завтр.

Устройся так, чтобы нам было удобно встречаться, - я должен буду тебя видеть сорок восемь часов в сутки, после этой недели безверия.

А накануне моего отъезда Дирекция Западных и Восточных Небес угостила нас чудовищно-прекрасным закатом.

Живу в каких-то концентрических вихрях, переходя из одного в другой.

Тысяча мелочей проходит сквозь петли моего невода-письма.

Вообще, у меня сейчас такое буйное движение в отделе мозга, заведующем музами, музыкой, музеями, такой зуд, что просто, кажется, напишу рассказ, если будет хоть день свободный.

Алданов сказал, что, когда Бунин и я говорим между собой и смотрим друг на друга, чувствуется, что всё время работают два кинематографических аппарата.

За столом четырнадцать человек и атмосфера «Войны и мира».