Вся человеческая цивилизация строилась на руинах прошлого. Жизнь сама по себе - великая химическая импровизация, начавшаяся с простейших репликаторов, чтобы расти, падать и подниматься снова. Катастрофа - составная часть процесса, прелюдия следующего шага.

Ты жопой наговоришь больше умного, чем другой — через рот и на трезвую голову.

Он пах самим собой. Она стояла, уткнувшись лицом ему в грудь, и уже не так скучала по Земле.
Она уже была дома.

Вся человеческая цивилизация строилась на руинах прошлого. Жизнь сама по себе — великая химическая импровизация, начавшаяся с простейших репликаторов, чтобы расти, падать и подниматься снова. Катастрофа — составная часть процесса, прелюдия следующего шага.

— Если у тебя полный заряд торпед и орудий, три марсианских корабля на пятках, одна злая бабка, озверевшая без любимого чая, и марсианская десантница, которая одними зубами может перекусить тебе глотку… что будешь делать?
— А ты, капитан?
— Я натравлю всю эту компанию на кого-нибудь еще.

Политический блат - мой способ выражать симпатию.

Возраст лишал её сил, предлагая в обмен власть. Законная цена.

— Это не главное, — возразила Авасарала. — Без моего разрешения никто войну не начнет.
— Вы хотите сказать: без приказа военного министра, подтвержденного голосованием Генеральной Ассамблеи.
— Когда отдать приказ, я ему подскажу, — сказала она, — но передадите вы сами. У него яйца отвалятся, если он услышит это от бабульки вроде меня.

Чтобы выжить, надо пройти через смерть.

Если жизнь уйдет в смерть, я стану искать тебя там. Если нет — тоже там.

Он еще молодой, иногда спит. Это его слабое место

— Ровена Эстанция, капитан и главный совладелец грузовоза «Плачущий лунатик» с регистрацией на Церере.
Лейтенант не спрашивал, однако Наоми сочла нужным ответить:
— Да, сэр.
— Хорошо звучит, — заметил лейтенант, не отрываясь от терминала.
— Сэр?
— Я о корабле. Необычное название. Клянусь, если мне попадется еще один корабль, названный по имени чьей-то дочки или девушки с Титана, я начну штрафовать за отсутствие фантазии.

И еще одно стало ясно ей уже сейчас: все тренировки и упражнения, готовившие марсианских военных к полной гравитации, — фигня. Никогда Марс не побьет Землю на ее территории. Сбросьте солдата с полной выкладкой на любой городок — и жители легко забьют его камнями и палками.

Ближайший десантник сделал полшага вперед и остановился.
— Так вот, я поспорил, — объяснял Амос, — что надежности ради вам попросту отрезают все, что можно прищемить. К тому же это спасает вас от искушения лапать друг друга долгими корабельными ночами.
Солдат сделал еще шаг, и Амос тут же выдвинулся ему навстречу, сокращая дистанцию. Чуть не ткнувшись носом в щиток шлема, туманя своим дыханием стекло, он закончил:
— Ну, скажи прямо, Джо: верно, что у вас там гладко, как у ваших скафандров?

— «Если жизнь уйдет в смерть, я стану искать тебя там. Если нет — тоже там», — процитировала Авасарала. — Черт, это же клятое хайку.

Увы, пока исследователи походили на стаю ящериц, наблюдающих за розыгрышем Кубка мира. Деликатно выражаясь, они не понимали, что видят.

Земляне обнаружили, что, когда людям нечего делать, они делают детей.

Он носил свой возраст как символ того, что сражение со временем и смертностью ниже его достоинства.

Выглядел адмирал дерьмово. Она подозревала, что выглядит не лучше. И задумалась, многие ли войны кончались вот так: два измученных, сдерживающих рвоту человека пялятся друг на друга посреди пылающего мира.

Глупость - куда меньшее преступление, чем самосуд.