Как ты умрешь

— Ты куда? — не понял Митчелл.
— К транспортникам.
— Транспортный отдел, между прочим, в нашем здании, — напомнил Митчелл. — Шляпа тебе зачем?
Джейкоб обиженно выпрямился.
— Это моя шляпа. Она для меня как часть мундира. Ты вот, скажем, в транспортный без штанов заходишь?
— Иногда. Когда хочу серьезного отношения.
— Ну вот видишь… Так что держи свои штаны при себе, а я сейчас вернусь.

Во избежание каких-либо казусов в морге, Митчелл решил помазать себе под ноздрями ментоловым бальзамом, чтобы замаскировать трупный запах. Однако, стоя у металлической каталки, на которой лежала незнакомка, сделал досадный для себя вывод, что ментоловый бальзам носовые проходы не сужает, а наоборот, расширяет, что помножало его ухищрения на ноль. Запах был невыносимым, и от него крутило желудок.

— Так как, говоришь, твоя собака нашла тело?
— Да она на любую вонь как магнит. Хоть за милю, если учует какую падаль, так сразу туда рвется. Набежит на какую-нибудь дохлятину и рядом на спине катается: нашла, нашла!..

— Сколько вам еще здесь работать? — поинтересовался Митчелл.
— Открою тело, — начал монотонно перечислять Мэтт, — возьму еще несколько образцов почвы и насекомых, осмотрю близлежащую местность. Хотя от найденного я не в экстазе. Народ здесь каждый день шляется сотнями, да и преступление свежим не назовешь.
— А примерную давность можешь определить? — спросил Митчелл. — Так, навскидку?
— Нет, — отрезал Мэтт.
— Ну ладно.

Делая подборку песен для своей пробежки, Кендел вдруг подумала: «А что, если как раз под это я умру?» Такого рода вопросы ей в голову обычно не приходили, хотя в тот день это не помешало бы. Однако подумалось лишь о том, что Shake It Off Тейлор Свифт для пробежки самое то: бодренько.

Когда Кендел Байерс собирала плейлист для пробежки в парке, она подумала: «А что, если именно под эту музыку я умру?» И эта мысль стала пророческой. Убийца напал на нее сзади и утопил в пруду. А потом спрятал тело здесь же неподалеку,
ПРИСЫПАВ ЕГО ЗЕМЛЕЙ.

- У нас к вам ряд вопросов.
- Ну.
- Ваша супруга указала, что вы, скорее всего, здесь.
- Ну.
- И просила вас пристрелить, если вы не будете с нами сотрудничать.
- Ну.
- Впрочем, если и будете, то все равно пристрелить.
- На нее похоже. - Аттикус истомленно смежил веки.

Спешка – это страдание.

красота в глазах смотрящего

Письменный стол являл собой бумажную коловерть эпических масштабов. Пожалуй, было бы проще и дешевле сжечь здесь все до основания, чем пытаться навести порядок.

Как говаривал мой отец, в стаде всякие зебры водятся.

Он повернулся к Джейкобу, который мусолил кусочек ананасовой свинины с видом фараона, жующего труп священного бегемота.

С гневом сладить можно. А вот горе- оно, конечно же, пробивает психику.

Масла было столько, что язык и нёбо покрылись им, словно Мексиканский залив — нефтью «Бритиш петролеум». Не ровен час, по телевизору покажут репортаж изо рта, где чайки и рыбы, покрытые соусом барбекю, страдают и гибнут между зубами…

Они слишком слепы для того, чтобы видеть правду. Что в жизни есть нечто большее. Чистые мгновения трепета и радости. Их только нужно найти.

Проснувшись утром, Аттикус Хоффман первым делом пожелал себе смерти. В этом не было ничего нового. Смерти он желал очень сильно. Он желал ее после переедания, желал при простуде, жаждал ее, застревая на дороге в пробках. Но в последнее время его желание умереть становилось все более сильным.