Читалка

- Вот увидите, новая модель гораздо лучше старой. Гораздо быстрее.

• Но я всё равно читаю с той скоростью, с какой читаю. Не машина же вместо меня читает!

Издавать произведения одного и того же писателя - совсем не то же самое, что нанизывать на нитку одинаковые жемчужины.

Когда к автору приходит успех, все поголовно - читатели, книготорговцы, издатель (особенно если он это отрицает) - хотят, чтобы его следующая книга была похода на предыдущую, и только сам автор порой колеблется

Мы выхолостили книги, убрали из них всякий смысл, чтобы они лучше продавались, - и вот результат: теперь они не продаются вовсе. Это наша ошибка

По большей части предложение "переключить мысли" подразумевает отпуск.

— Знай, засранец, — говорит она ему, — дать автору от ворот поворот проще простого. Издеваться над его работой тоже легко. Но я хочу, чтобы ты видел, чего стоит написать книгу. Даже плохую. Особенно плохую!

Интересно, как будут пускать под нож читалки?

Я высоко ценю эти поездки, каждую из которых мы начинаем почтительным двухчасовым молчанием в память о французской книготорговле.

Честно говоря, я вообще перестал куда-либо выходить. Я себя чувствую никак — ни хорошо, ни плохо, ни подавленно, ни лучше, ни хуже. Я не двигаюсь вперед и не отступаю назад, я застыл на месте, как старый покосившийся менгир.

И вот сигналом общей тревоги коридоры окутывает аромат кофе. Теперь можно и поболтать.

Я зол на свое ремесло — оно не давало мне читать значительные, серьезные книги уже состоявшихся авторов, заставляя тратить время на наброски и проекты, на то, чего еще не существует и что, может быть, когда-нибудь состоится — в неопределенной перспективе.

— Поверь, мне есть что сказать телезрителям.
— Напиши книгу.
— Так никто давно ничего не читает! Читателей больше нет!

Вполне законные ожидания — в те годы телевидение действительно говорило о книгах, и авторам грех было этим не воспользоваться. Сегодня, когда телевидение рассказывает исключительно о телевидении, авторам приходится худо. Они выискивают себе читателей поштучно, обходят детские сады, школы и университеты, посещают коллоквиумы и занятия в «Альянс франсез», не чураются никаких приглашений. Колени у них подгибаются от усталости, а расходы на бензин зашкаливают.

Эти ясные правила, обойти которые легче легкого, нужны лишь для того, чтобы относительно уверенно произносить: «Мне нравится» или «Мне не нравится», махнув рукой на два десятка других, куда более смутных, но в конечном счете и диктующих выбор.

Совещание с торговыми представителями — неизбежный, как месса, ритуал. Я проводил его сотни раз, и с течением лет, со все большим отвращением относясь к крупным книжным ярмаркам, я все нежнее люблю встречи с торговыми представителями. Они — первое звено в цепи недоразумений.

Мне нравятся торговые агенты — бойкие ребята, которые каждое утро поворачивают ключ зажигания в своей «пежо» с дизельным двигателем и едут продавать книги, хотя с тем же успехом могли бы продавать что-нибудь такое, что нужно всем и про что не требуется ничего рассказывать. Но они выбрали книгу, которая мало кому нужна и которую приходится нахваливать, пока язык не отсохнет.

Такое ощущение, что лондонское метро стыдится самого себя — забилось в глубину темного чрева города и продирается сквозь узкие кишки туннелей, едва способных вместить вагоны поездов.