— ...Потому что у твоего отца есть отцовский инстинкт. Ты знаешь, что это такое?
— Знаю. А у дедушки есть дедушкин инстинкт, а у мамы — мамин. И все эти инстинкты говорят им о том, чтобы я тепло одевалась и не забывала взять плащ, если идет дождь.

Наступило неловкое молчание. Никто не решался первым выйти на сцену. И тут, разумеется, на сцене появилась Алиса, которая только пять минут назад поклялась вести себя достойно.

• Алиса, - крикнул я, - немедленно вернись!
• Не беспокойтесь, - сказал представитель института, - с ребенком ничего не случится.
• Со мной ничего не случится, папа! - весело сказала Алиса.

— Боевой робот — это немыслимо! — воскликнул домработник. — Это все равно что стройный горбун или круглый кубик.

В двадцать первом веке не человек — раб телевизора, который что хочет, то и показывает, а телевизор — слуга человека, который показывает то, что ты желаешь видеть

Алисе пришлось пойти в медпункт, сделать уколы, проглотить восемь таблеток и выпить страшно соленые капли от дрожалки Коса — удивительной болезни, которой еще никто не болел, но все врачи считают, что кто-нибудь ею обязательно заболеет.

Бывает же так – уж если повезет, то везет как следует.

У нас с тобой разные взгляды на одинаковые вещи.

— Нового очень много и если ты съешь тарелку супа, я тебе кое-что расскажу. А если ты съешь и второе, я тебе расскажу почти все.
— Тогда я съем компот, и вы расскажете мне самое главное...

В истории остается только главное. А детали могут и не сохраниться в памяти людей.

Обдумав и взвесив всю информацию, будильник повернулся к Алисе и исполнил на кларнете старинный авиационный марш «Все выше, и выше, и выше, стремим мы полет наших птиц!», так как именно эта мелодия, и именно на кларнете, лучше всего подходила для того, чтобы разбудить Алису.

Алиса увидела, что Ричард скрестил пальцы, и удивилась, что ученые-временщики могут быть такими же суеверными, как простые школьники перед экзаменами...

– Алиса, – начал Громозека торжественно, – ты знаешь, что все считают меня очень наивным и прямодушным существом.

– Не все, – сказала Алиса.

– Ну, плохие люди везде есть. Я и на самом деле наивное и прямодушное существо.

– Когда меня увидели в дверях, то у всех от радости случился обморок.

– Это от страха, – поправила Громозеку Алиса. – Некоторые, кто тебя раньше не видел, могут испугаться.

– Чепуха! – рявкнул Громозека. – У нас на планете я считаюсь красавцем.

Тут он рассмеялся, и лепестки цветов взвились в воздух.

Всякое доброе дело не только для одного человека — оно всех касается.

Что за смысл копаться в обломках, если есть возможность посмотреть на эти вещи и на хозяев наяву?

– Вы и Алису сюда втравили?

– Что за выражения, академик! – обиделся Громозека. – Я никого не втравливал. Алиса опытный человек. Ей уже десять лет, и у нее за плечами несколько космических путешествий. Она отлично справится с этим небольшим заданием.

— В городе Вавилоне, — сказала она, — закончена реставрация Вавилонской башни. Несколько лет реставраторы из сорока стран по кирпичику сооружали это древнее здание. Несмотря на то, что они говорили на разных языках, им удалось найти общий язык — язык науки и искусства.

Будильник почувствовал ее настроение и внутренне улыбнулся, потому что внешне улыбаться не умел.

Алиса убежала в сад. Я краем глаза следил за ней. Мне не хотелось вторгаться в мир ее фантазий. Пускай ее окружают и привидения, и волшебницы, и отважные рыцари, и добрые великаны со сказочной голубой планеты... Конечно, если она будет ложиться спать вовремя и нормально есть.

Роботу Вавилонская башня не понравилась. Он вообще был против увлечения людей древними постройками. Он был убежден, что хорошие вещи — это новые вещи. Но эта точка зрения характерна только для роботов.