Блондинка в бетоне

Думать о неудаче, всё равно, что призывать её к себе.

…в сущности, никто никого по-настоящему не знает, даже если считает иначе.

Для тех, кто совершает убийство, это своего рода искусство; точно так же это искусство для тех, кто его расследует. Такую работу не выбирают – она сама выбирает тебя.

На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв.

Граждане хотят, чтобы полиция их защищала, отводя преступность подальше от их глаз, от их домов. Но любой средний гражданин первым широко раскроет глаза и начнет в негодовании тыкать пальцем, когда вблизи увидит, в чем именно состоит работа, которую он поручил копам.

Я не знал, я надеялся.

Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.

Я релаксирую, Белк. Я называю это «дзэн», а также искусством пофигизма.

В этом мире все на самом деле не такие, какими притворяются. Все. Даже когда они сидят у себя дома за закрытой дверью. И никто никого по-настоящему не знает, даже если считает иначе... Максимум, на что можно надеяться, - это понять себя. А когда это сделаешь, когда увидишь своё подлинное «я», иногда очень хочется отвернуться...

…именно надежда заставляет сердце биться. Без нее нет ничего – одна пустота.

– Вы никогда не работали на Семьдесят седьмой? У нас тут таких вещей, как свидетели, просто не существует. Единственный способ раскрыть дело – это, если повезет, найти где-нибудь отпечатки пальцев, или, если повезет еще больше, – дождаться, когда чувак придет и скажет: «Простите, это сделал я». Угадай, как часто это происходит!

«Играя с огнем, надо всегда помнить, что можешь и обжечься».

"Чёрное сердце никогда не бьётся в одиночку."

Слова и так бывают красивыми или безобразными, и пусть они говорят сами за себя.