Завтра, как обычно

«Я купил в буфете лимоны и поднялся к себе, на второй этаж. Кулек я положил на стол, из него выкатились два маленьких солнца, я сел, подпер кулаком щеку и стал на них смотреть. За окном в дымке застойного утра стоял голый платан с мятым лоскутом последнего листа. Лоскут вяло трепыхался на ветру. Я не стал зажигать свет в кабинете. Пусть себе, подумал я о тумане, вот он вполз, прокрался, как преступник в комнату, занял ее, чувствует себя здесь хозяином, и вдруг является некто, приносит в кульке н...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

49 оценок

5
53%
4
31%
3
14%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 60Хотят прочитать 20

Рецензии

AprilieL6 мая 2012 г.
Такая короткая книга, а столько раз слёзы на глаза наворачивались.
Как ценно, когда человек может писать о повседневной жизни интересно, живо, без налёта вульгарности, пошлости, банальщины.
Как ценно, когда человек может облекать простые вещи в изящную форму, придавать им огранку, с которой они будут светиться мудростью.
Здесь всё: и классовое неравенство, и тяготы послевоенной жизни, и совок с его боязнью за свою шкуру, и преданность собаки человеку, и проблемы от мягкого характера, и любовь, и долг, и переплетения судеб (нарочно не придумаешь — промелькнула мысль, и только потом я поняла, что это же художественная литература — настолько всё правдоподобно и "из жизни"), и умелая спекуляция, и ответственность, и душевные порывы, и время, и семейные узы.
Здесь — всё.
Читать далее
15
434
Booksniffer18 января 2017 г.
Рубина - как Рубина, её произведения написаны уверенным слогом прирождённого писателя, мало что не вылиты в бронзе. Кованая проза. И вместе с тем - советская, почти узнаваемая, словно она творилась в коллективном бессознательном. Что, возможно, и имело место.
Любка. Классический рассказ, полста страниц живой сталинской психологии, судьба народа, нищета, страхи, мелкая подлость, характеры, и из этого - рассказ, как скала. Сила и слабость против строя, и читательская радость от того, что простые люди иногда вот и побеждают даже...
Куда больше комментариев вызвала повесть Завтра как обычно. До этого я читал Памелу Хэнсфорд Джонсон и периодически думал: "Нет, таки не склонны англичане обсуждать важные вопросы в прямой и открытой беседе". И тут на тебе, оказывается, русские точно так же не способны высказывать своё мнение и обсуждать его с родными. Да и вообще к концу повесть очень сильно огорчила. Во-первых, тем, каким всё-таки слабым, упрямым и неприглядным оказался главный герой, равнодушным ко всему, кроме своих собственных движений души. Давненько текстовый "я" не вызывал такого отторжения. Во-вторых, Рубина тоже могла бы не нажимать на все кнопки с таким усердием. Принцип "если на стене висит ружьё, то оно непременно должно выстрелить" не хотелось бы видеть 100% обязательным к исполнению, потому что когда читаешь реплику героя и думаешь: "Неужели так оно и случится", а потом оно так и случается, в этом тоже есть что-то неловкое, как будто автор непременно должен пользоваться такими-то и такими-то приёмами.
Ну а если подытожить, то, пожалуй, эти произведения Рубиной должен прочитать любой человек, претендующий на хорошее знакомство с русской литературой. Приятная уверенность, хорошая ковка.
Читать далее
14
776
kallisto_kyiv30 октября 2013 г.
Как всегда у Рубиной, пронзительно, кинематографично, жизненно. Повесть коротенькая, я прочитала ее за час. Но у Рубиной такой язык, что я ее будто посмотрела на экране. Очень понравилось.
6
436

Все рецензии

Цитаты

GlebKoch5 июня 2025 г.
Похожа была докторша на воспитанную девочку из ученой семьи. Некрасивая, веснушчатая. Нос не то чтобы очень велик, но как-то вперед выскакивает: «Я, я, сначала – я!» И все лицо скроено так, будто тянется к человеку с огромным вниманием.
5
47
GlebKoch7 июня 2025 г.
Незаметно выяснилось, что в жизни Любка разбирается лучше Ирины Михайловны и уж гораздо толковее обращается с деньгами: знает, на что и когда потратить, а когда и придержать. Само собой получилось, что на рынок выгодней посылать Любку.
4
21
GlebKoch7 июня 2025 г.
Кондакова была невеста среднепожилого возраста, с круглыми глазками цвета молочного тумана, с выщипанными, как куриная гузка, надбровьями, на которых она, слюнявя коричневый карандаш, каждое утро рисовала две острые, короткие, вразлет бровки.
4
19