Они сражались за Родину

Я смеялась.

Да, да, знаю, вы уже приготовили целую кучу камней и тухлых помидоров, чтобы закидать меня с ног до головы из – за вопиющего неуважения к геройству людей, сражавшихся в годы Великой Отечественной войны. Но постойте.

Обложка, да и название намекали на то, что это будет очень тяжёлое произведение. Наверняка не обойдётся без жертв, сцен сражений и всего того, чем наполнена подобная военная литература. Не до смеха там точно. Иной раз не знаешь, где бы ещё носовых платков достать, чтобы собрать все слезы, струящиеся по щекам до самой шеи.

А я вот смеялась.

Не знаю, как автору удаётся так потрясающе писать, что чуть ли не после каждого его абзаца хочется улыбаться и прижать к себе книгу с внутренним трепетом. Даже кажется, как будто она сама по себе теплеет от безграничной любви, к солдатам, которые так легко и так больно расставались с собственной жизнью, от их невероятных чувств к жёнам и детям, которые остались ждать дома, и, конечно, от любви к Родине, которую ни на миллиметр не отдали фашистам.

Эта любовь переполняла меня до краёв! Я не проронила ни одной слезинки, пока была погружена в сюжет, но,приступив к рецензии, почему-то не могу остановиться...

Магия какая - то, не иначе.

Хочу поделиться потрясающим авторских слогом, которым описываются простые блюда, но такие вкусные, что лучше всяких заморских харчей:

А какой дурманящий запах природы...

Не могу не отметить солдатский юмор и доброту, с которой они справлялись в любых тяжёлых ситуациях:

Ну и отдельного внимания, конечно же, достойны речевые обороты, которые сейчас уже и не встретишь, но от того мне почему - то печально...

Пока читала меня ни на мгновение не покидала мысль: вот идёт бой, стреляют фашисты, едут танки, это точно не то время и место, когда приходится подбирать слова. Ведь наверняка все солдаты матерились в тёмную голову! Как иначе справляться с таким стрессом?! Но автор постоянно так обыгрывал эти моменты, подбирал фразы, что понимаешь, о чем идёт речь, и что крепкое словцо там точно уместно, но вот нету его! И почему - то любви к истории как будто бы становится больше.

Часто ли вам приходилось слышать вопрос: а вот если бы у тебя была машина времени, куда бы ты отправился в первую очередь?) Как правило, фантазия там разгуливается настолько, что чуть ли не с Наполеоном за руку здороваются.

А я вот почему-то об этом задумалась именно сейчас. И эту единственную возможность (а мне почему-то кажется, что она будет только одна) я бы использовала для того, чтобы попасть на встречу к Михаилу Александровичу, чтобы отговорить его от опрометчивого шага, после которого он сжег свой роман.

Это одно из самых лучших произведений, которые мне довелось читать за всю свою жизнь, и я думаю, там было ещё больше интересного и душевного текста, который он по каким – то причинам похоронил в огне.

P.S. И почему смеялась?

Книга, конечно, очень впечатлила. По-другому наверное, и быть не могло. Книга про войну, но не о войне. Как же так? Она больше о людях, которые воевали, что и следует из названия. Какие же это люди! Просто глыбы! Такие характеры, герои! И какие же сложные судьбы у них. Узнал, что книгу Шолохов не закончил, сжёг много материала. Но того, что осталось, вполне хватило для отличной истории. Описывается сложный период в войне, момент отступления советских войск на Дону. Отношение к этому простых людей, которым приходится оставлять свои дома, хозяйства. Многим кажется, что русские солдаты без боя сдают свою землю. Но то, с каким героизмом и отвагой солдаты пытаются сдерживать наступающую армию немцев, и чего им это стоит, видят не все. Шолохов через нескольких персонажей отлично показал царившее тогда настроение в армии. Здесь не всё уныло и плохо. Много смешных ситуаций и диалогов. Ведь даже на войне без хорошего чувства юмора никуда. Благодаря этому многим солдатам удавалось выжить и как-то скрасить сложные боевые будни. А какое желание у людей защищать свою Родину! Даже после тяжёлых ранений они пытаются скорее вернуться на фронт. Книга, несмотря на показываемые события, получилась такой доброй и душевной, что не осталось после прочтения тяжёлого осадка, как часто бывает в книгах о войне. Ну и, конечно, стоит сказать о прекрасном стиле и языке Шолохова. Я просто получил огромное удовольствие от чтения.

Роман лауреата Нобелевской премии остался незаконченным, но, навряд ли, это так важно, так как в опубликованных главах замечательно чувствуется сила и мощь написанного.

Основное действие происходит летом 1942 года, когда наши войска отступали, но уже чувствуется скорый перелом в настроениях и силе в войсках. От полка, в котором сражаются главные герои, в ходе борьбы за хутор Старый Ильмень осталось 117 человек.

Измученные ожесточённой борьбой, жаждой и голодом, они отступают под жгучим солнцем. С ними полковое знамя, что придаёт им сил и мужества. И когда им необходимо в очередной раз занять оборону и держаться до последнего, никто не дрогнет.

При этом в романе нет ура-патриотизма, напыщенности. В книге много юмора, хотя здесь поднимаются важные вопросы. Но именно юмор помогает солдатам сохранить присутствие духа, пережить потери и горечь отступления в борьбе за Родину !

Работа над романом велась Шолоховым в три этапа: в 1942—1944, 1949 и 1969 годах. "Они сражались за Родину" представляет собой не полное произведение, а сборник отдельных его глав, попавших в печать. Незадолго до смерти писатель сжёг рукопись. 

Но и этих отрывков достаточно, чтобы прочувствовать атмосферу военного времени и чувства людей. 

1942 году. Полк обороняет переправу через Дон. В бою за хутор Старый Ильмень от полка остается 117 человек. Бойцы отступают. Их путь лежит через степь. Увидев небольшой хутор, где уцелела полковая кухня, мучимые жарой и жаждой, красноармейцы останавливаются на привал.

Читатель знакомится со Стрельцовым, Лопахиным и Звягинцевым. Шолохов  раскрывает внутренний мир героев, их отношение к войне, поражениям Советской Армии, потерям. Но разговоры солдат не только о войне.

Николая Стрельцова, агронома, бросила жена, оставив двоих маленьких детей... Комбайнер Иван Звягинцев сетует на то, что его жена увлеклась дамскими романами, вместо того чтобы книги про трактор читать.

Женщина требует от мужа "высоких чувств" и письма ему на фронт про любовь на четырех страницах пишет, где называет его то "цыпой", то "котиком". Совсем сдурела.)

В это время шахтёр Пётр Лопахин ругается с полковым поваром из-за невкусной каши, не приправленной солью... Лопахин решает раздобыть соль... Разговор со старой казачкой, жесткие слова обвинения, упреки солдатам.

Просто и правдиво воспроизводится фронтовой быт...Великолепные описания природы... Контраст красоты и смерти...

Убитый юный пулеметчик упал между цветущих подсолнухов...

Привал длится недолго. Вновь слышится гул артиллерийской стрельбы. Полк поднят по тревоге, бойцы заняли оборону и приготовились стоять насмерть...

Страшно?  Страшно! Ведь никому не хочется умирать...

В 1942 году состоялась встреча Шолохова со Сталиным. Сталин посоветовал создать роман, в котором бы "правдиво и ярко... были изображены и герои солдаты, и гениальные полководцы, участники нынешней страшной войны...".

В 1951 году Шолохов признается, что "образ великого полководца не получается"...

Героизм лишен внешне блестящего проявления и предстает перед нами в обыденности и повседневности быта и боев. Героическое не в отдельных ярких подвигах, вся фронтовая жизнь — подвиг.

Сильное эмоциональное воздействие производят  батальные эпизоды. Когда  страшно. Когда не знаешь, что будет дальше... Жуткий грохот, гарь и удушливая вонь взрывчатки... Синее небо и ярко-желтые подсолнухи...

Осталось 27 бойцов. Воины сохранили полковое знамя.

Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?
Этот месяц был страшен.
Было все на кону.

"Я убит подо Ржевом", А.Т. Твардовский, 1946

Не умею (и не хочу учиться) писать спокойно о любимых книгах. «Они сражались за Родину» - одна из таких. Пожалуй, фильм я видел раньше, но все же я помню и первое прочтение, вдохновленное услышанным со сцены в школьной самодеятельности диалогом Лопахина и Лисиченко. Помню мало, только странное очарование этих страниц.

Тогда, конечно, я не заметил этого места разрыва, столь видного сейчас, где Шолохов пытался сшить главы, написанные во время и сразу после войны, с эпизодами довоенной жизни Николая Стрельцова, в которых он пытался осмыслить и воспринять репрессии конца 30-х. Замысел автора понятен, но вышло топорно, поэтому, вероятно, Шолохов и сжег все остальное, что так и не увидело свет. Вероятно, в большом романе, трилогии, о которой он говорил, эти эпизоды срослись бы лучше, но замысел так и остался нереализованным.

Поэтому не стоит скрывать, что подлинной жемчужиной являются именно военные главы, эти несколько дней лета 1942, когда остатки отступающего полка ведут сдерживающие бои, стараясь дать возможность другим частям Красной Армии отойти за Дон. Здесь видно то великое мастерство Шолохова, которое принесло ему заслуженную мировую славу – люди у него живые, настоящие, неплакатные.
Прелесть, как часто бывает, в умело найденном равновесии между стоящим описанием боев, между умело вычерченной геометрией войны, бьющими в душу подробностями душевного напряжения и той разрядкой, которая наступает в передышках. Люди шутят, смеются, думают о женщинах, мечтают о микояновском пайке, забывая о том, что всего несколько часов назад вокруг кипел ад, что в воздухе еще слышен запах взрывчатки и мертвые немцы лежат в полусотне метров от линии обороны. Этот контраст между смертью в четырех шагах и юмором, живым, простым юмором одновременно и разителен, и удивительно по-человечески понятен.

Шолохов подчеркнуто демократичен, он говорит о войне на уровне рядовых бойцов (и нескольких ефрейторов, старшины и двух-трех офицеров). Колхозный агроном, шахтер и комбайнер – вот его главные герои. Собственно, драматургия построена в целом-то не на боях, а на легкой, дружеской пикировке, на подколах, на умении и желании ответить товарищу. Сами диалоги прекрасны, они написаны таким настоящим, некнижным языком (хотя и без мата, который упоминается, но не цитируется, но и так все понятно), что я не могу не восхищаться (и не выписывать любимые цитаты). Это то самое умение переключать регистр от правильной литературной речи в описаниях, хоть и сдобренное диалектными словами, придающими речи Шолохова четкую географическую привязку, к живой человеческой речи, сложной, порой рваной, у каждого своей.

Бондарчук снял фильм по этой книге буквально, вплоть до жестов, до кустика полыни и одернутой гимнастерки. В голове моей при чтении диалогов звучали голоса самого Бондарчука, Лапикова, Никулина и Тихонова (и того, кто озвучивал Шукшина). Фильм вышел ручной выделки, он неизменно производит на меня сильнейшее впечатление своей дотошной достоверностью, столь странной для этого условного искусства. Разводы пота на гимнастерках, мятые и поцарапанные каски, блики солнца на кончике штыка и на навершии знамени – такие сочные кинематографические детали, но Бондарчук все это взял из книги, там это прямо прописано. И тем не менее, так перенести, так прочувствовать нужно уметь.
Да, это идеальный роман для неорелистичной манеры. Просто эпизоды из жизни людей, без зачина и финала, просто несколько дней лета 1942, без рассказа о неудачном наступлении на Харьков, без Сталинграда. Но все, что надо для понимания войны, для понимания как и за что сражались советские люди, здесь есть.

P.S. У меня в который раз возникает мысль, что для советских романов о войне, что для Симонова, что для Шолохова, да и для других авторов, хорошо было бы выпустить визуальный справочник. Люди в тексте часто говорят о вещах, которые были частью их быта тогда и перестали быть столь близкими и понятными нам теперь. Что такое «шведский ключ», какой тягач помогает ремонтировать Звягинцев, как выглядела американская тушенка.

P.P.S. Читал я в этот раз в отличном издании "Речи". Иллюстрации Реброва хороши, экспрессивны, однако выполнены после 1975 и испытали, как мне кажется, сильнейшее влияние фильма, такое сильное, что лица некоторых актеров вполне узнаваемы. Этот же художник делал иллюстрации в 1959, но их мне обнаружить на просторах сети не удалось.

Иллюстрация Ю.П. Реброва

Про такие книги, безусловно, очень сложно писать. Их и читать-то можно с большим трудом - сердце кровью обливается...
Вообще, я не любитель военной прозы. Но конкретно эту книгу и не назовешь типично военной. Тут столько чудесных описаний природы! Столько тонких психологических моментов в отношениях между мужчиной и женщиной! Особенно в начале книги, когда перед нами развертывается семейная драма, полная боли и сожаления. Невольно иногда и забываешь, что читаешь книгу о войне. И возможно, как раз наоборот, автор нам показывает, что несмотря на суровое военное время, на жуткое количество убитых, люди должны оставаться людьми. Должны любить себя, своих близких и природу, которая их окружает. Тут даже юмор проскальзывает! Потрясающе.
И крайне рекомендую, кто еще не смотрел, глянуть экранизацию с Василием Шукшиным, Вячеславом Тихоновым, Юрием Никулиным и еще массой замечательных артистов.

Для меня очень тяжело читать подобную литературу о войне. Это неизгладимая память о нашем прошлом. Очень даль, что многие наши дети просто ничего не знают о Великой Отечественной войне, как это было, о подвиге людей. Чтобы дети помнили, стоит читать такие книги.

Эта книга была сожжена Шолоховым перед смертью, что очень жаль. Сохранились лишь отдельные главы романа. По книге был снят фильм.

Для меня было неожиданностью, что эту книгу написал Шолохов. Он написал отличный роман "Тихий Дон", а этот роман уже по сути совсем другое время. Шолохов умер относительно недавно и на его дою выпало многое, включая и Великую Отечественную войну.

В книге разговоры людей, солдатская мудрость, правда жизни, философия войны. Солдаты отступают и очень этим недовольны, говоры рвать врага зубами, правда не каждый из них. Люди, видя отступающих солдат тоже высказывают им свою правду и все мысли, позоря их, взывая к совести.

Очень сильно описаны моменты боя. Что люди чувствуют, как действуют в трудную минуту. Это было самое сильное в книге для меня.

Шолохов высвечивает некоторые моменты военного управления. Например, невероятно нелогичное распределение новобранцев в роды войск. Например, казаков в строители, а деревенских в кавалеристы. Возможно это Шолохов и не хотел оставлять после себя и сделал попытку уничтожения книги.

Фильм Сергея Бондарчука, поставленный по данному роману, конечно же смотрела, а роль Петра Лопахина в исполнении Василия Шукшина, считаю одной из лучших, сыгранных актером. Но как-то так сложилось, что в число любимых фильмов о Великой Отечественной «Они сражались за Родину» никогда не входил. Известно, что первые главы книги Шолохов начал публиковать в газете "Правда" в 1943-м году. Неужели это были те самые первые главы, где речь идет о сталинских репрессиях 30-х годов? Сомневаюсь. В 60-е автор вернулся к написанию и могу предположить, что о предвоенном времени было написано именно тогда. И пусть генерал Александр Михайлович, приехавший погостить к своему брату после заключения, подводит итог, что справедливость всегда восторжествует, что по поводу его личности разобрались и доказали, что не виновен, а тот, кто на него наклеветал и был немецкий шпион, все же многое указывает на то, что напечатан данный текст в начале 40-х не мог быть.

А вот дальше события будут развиваться в 1942-м году, когда части Красной Армии отступали с Дона. И, чувствуется отрыв от того, о чем речь шла в начале, эти две части (предвоенное время и война), как отдельно стоящие друг от друга. Пропадает со страниц генерал, вызванный срочно к Жукову, а на первый план выходят другие герои, бывшие рабочие, крестьяне, студенты и интеллигенция, ставшие на несколько лет солдатами, взявшие в руки оружие, чтобы защищать Родину.

Будет в книге и описание батальных сцен, но по большей части она о буднях красноармейцев, о рытье окопов и добывании пропитания, о переходах по степи при нестерпимой жаре, об обвинениях, которые слышали в свой адрес от мирного населения, потому что отступали, о том, что обсуждали, что тревожило. Отступали, но не падали духом, шутили, балагурили, смеялись. Основная цель, которую ставил Шолохов - показать тех, чьими руками вершилась победа, простого рядового, солдата Великой Отечественной. Книга написана хорошо, с юмором, но только она, как и фильм не попадает в лучшее, что прочитано о той войне.

Лето 1942 стало трагической порой для Красной армии. Падение Севастополя и неудачная наступательная операция под Харьковом обернулась катастрофой всего Юго-Западного и Южного фронта, давшая Немецким войскам прекрасную возможность для решительного летнего наступления: «Ослабление оборонительной мощи русских, которого было не так-то легко добиться, должно было существенно облегчить первые операции» (Типпельскирх К. «История второй мировой войны»). Военный историк Самсонов отмечает, что против потрёпанных и недоукомплектованных Советских частей на широком степном пространстве от Курска до Таганрога сосредоточились: «до 37% пехотных и кавалерийских и свыше 50% танковых и моторизированных соединений противника, задействованных в это время на Советско-Германском фронте» (Самсонов А.М. «Сталинградская битва»). 28 июня Немецкая армейская группа «Вейхс» начинает наступление на Воронежско-Ворошиловоградском направление прорвав оборону Брянского и Юго-Западного фронтов на глубину свыше 80 километров. Попытки блокировать наступление противника, силами 5-ой танковой армии и резервами фронта успехом не увенчались. Продвижение противника оказалось столь скорым, что резервы фронта уже оказались втянуты в бой, а удар 5-ой танковой не принес иных эффектов, кроме задержки наступления противника: «Причинами того были неудовлетворительная организация ввода армии в бой со стороны командования армии и отсутствие необходимой помощи ей со стороны фронтовых средств усиления» (Василевский А.М. «Дело всей жизни»). Осознавая опасность окружения частей фронта при форсировании Немецкими войсками Дона, командование начинает с боями отводить войска с района Северного Донца на восточный берег Дона, оказывая противнику сопротивление столь необходимое для успешной эвакуации. Важно заметить, что пространство между Донцом и Доном, оставлялось Красной армией относительно организованно, на что в частности в своих воспоминаниях указывает Немецкий генерал Ганс Дёрр: «пути их отхода были безлюдны и не обнаруживали никаких признаков бегства (не было видно ни брошенного оружия, ни машин, ни имущества и т. д.). Следовательно, противник осуществлял планомерный отход. Это тогда мог заметить любой простой солдат» (Дёрр Г. «Поход на Сталинград»); сама же тактика – по словам Типпельскирха: «больше способствовала сохранению сил, чем попытка оборонять словно специально созданную для танков местность между реками Северный Донец и Дон» (Типпельскирх К. «История второй мировой войны»). Именно эти события Немецкого наступления и отхода войск Красной армии в районе Дона легли в основу романа «Они сражались за Родину».

Биографы Шолохова отмечают, что идея написать роман о войне появилась у него еще в тяжелый сорок второй год, когда ситуация на фронте была катастрофической, а победа пусть и будучи желанной, казалась невероятно далекой. Тогда автор, будучи фронтовым корреспондентом, побывал на Южном и Сталинградском фронте, где стал свидетелем событий во многом и легших в основу романа. Впрочем, сам роман задумывался, как большое полотно большой войны, а потому пусть и не сразу, но в какой-то момент локальная история боев в районе Дона уже предстала перед Шолоховым в виде трилогии, где существенное место надлежало уделить и предвоенным годам, и коренному перелому, и долгожданной победе: «Роман я начал с середины. Сейчас у него уже есть туловище. Теперь я приживляю к туловищу голову и ноги». Автор неоднократно подчеркивал, что «Хочется хорошо написать», но хорошо не в том плане чтобы идеологически выверено, хочется написать солдатскую жизнь: «бывальщину»! Вот именно эта «бывальщина» и увидела свет первой, будучи опубликованной в мае сорок третьего года в газетах «Правда» и «Красная звезда».

Долгая и печальная история романа не случайно началась с середины. С одной стороны, автор буквально описывал то чему был свидетелем, идя, как говориться, по горячим стопам. С другой, роман создавался и начинал публиковаться в самый разгар боевых действий. Шолохов вспоминал, что писал буквально: «подчиняясь обстановке»; а обстановка была такая, что шел бой, довоенная жизнь осталась где-то там, за горизонтом, порой она напоминает о себе в часы коротких остановок и недолгого отдыха: «Только вчера эти люди участвовали в бою, а сегодня уже войны для них словно не существует. Немного отдохнули, искупались и вот уже говорят об урожае. Звягинцев возится с трактором, Лопахин хлопочет, как бы сварить раков…»; в момент долгожданного письма, полученного из дома: «Вот так ты и письма от сына читаешь: прочтешь немного, оторвешься и опять за письмо»; или в сокровенных, потаенных, редко пускаемых наружу мыслях солдат: «целый год носить на сердце немую, невысказанную боль»; но за коротким уютом быта следуют раскаты артиллерийского боя и завывания авиабомб, все начинается по новой.

Первая часть опубликованного произведения представляет собой три локальные истории, бойцов 38 полка – Николая Стрельцова, Ивана Звягинцева, Петра Лопахина – отступающих по широким степям Дона и ставших свидетелями безрадостной картины летних месяцев 1942 года. Шолохов не пытается сглаживать углы, его солдатская «бывальщина» становится свидетелем паники и неразберихи: «возле моста командиры один одного за грудки тягают», где «по степям бродят какие-то дикие части»; укора и ненависти: «Куда идете? За Дон поспешаете? А воевать кто за вас будет? Может, нам, старухам прикажете ружья брать да оборонять вас от Немца? Третьи сутки через хутор войско идет, нагляделись на вас вволюшку! А народ на кого бросаете? Ни стыда у вас, ни совести, у проклятых, нету!»; вражеского превосходства и собственного отставания: «а теперь вот идем становиться заслоном… Ни артиллерии, ни минометов, ни связи». И от досады и тоски съедаемой происходящими событиями, «бывальщина» начинает искать повинных – то в себе: «Значит поделом бьют. Воюйте лучше, сукины сыны!»; то в вышестоящем окружение: «Если бы каждый наш генерал выиграл по одному сражению, - война закончилась бы, пожалуй, еще скорее». Герои Шолохова не пронизаны патриотичными лозунгами, не овеяны романтикой войны, они предстают живыми людьми со своей болью и переживаниями, со своими неудобными вопросами и непростыми ответами, со своей бытовой прижимистостью и чувством товарищества. Автор неоднократно подчеркивал, что его прежде всего «интересует участь простых людей в минувшей войне». А потому история насыщена монологами и размышлениями, диалогами и речами. Шолохов не видит в них неудобства для власти. Какое же это неудобство? Это самая настоящая солдатская отповедь! Разве не было трагедии? Разве не страшен и силен враг? Разве не охватывала солдата боль за Отечество лежащие в огне: «Запах гари вместе с ветром перемещался на восток, неотступно сопровождая отходивших к Дону бойцов, преследуя их, как тягостное воспоминание. И с каждым километром пройденного пути все мрачнее становилось на душе у Звягинцева, словно горький, отравленный воздух пожарища оседал у него не только на легких, но и на сердце»? И разве не порождала эта боль ненависти к врагу: «Вот что с тобой проклятый немец, окостенелая его душа, сделал!»? В нескольких днях отступлений и боев автору удалось показать действительно широкую солдатскую панораму, где есть место трагедиям и сомнению, но где также есть место и подвигу, самопожертвованию, товариществу. Одно ведь не мешает другому, скорее одно с другим всегда следует с человеком рука об руку, иначе он просто перестает быть человеком, превращаясь в некий архетип героя, которым тяжело проникнуться и, как следствие, сопереживать.

Пожалуй, наиболее неоднозначное место в романе занимают батальные сцены. Для Шолохова главной задачей стало раскрытие героизма солдат и офицеров Красной армии, которые даже в потенциально тяжелом положение при заметном превосходстве противника: «От полка остались рожки да ножки, сохранили только знамя, несколько пулеметов, противотанковых ружей да кухню»; способны дать бой и остановить врага. Умирающий Кочетыгов из последних сил кидает бутылку с горючей смесью на броню Немецкого танка; тяжелораненый капитан Сумсков ползет вместе с бойцами в контратаку, из последних сил крича и направляя своих людей. Героические образы наполняют страницы боев, но за ними практически не виден враг… Типичная проблема Советской литературы и кинематографа – образ врага, представленного серой массой, имеющего превосходство в воздухе и в технике, но, казалось бы, добивающейся успеха исключительно благодаря этому превосходству. Да, в диалогах проговаривается фраза о силе Немецкой армии: «Армия у них отмобилизованная, обстрелянная, настоящую боевую выучку за два года приобрела, да и вообще противник серьезный»; а первая атака врага кажется вполне грамотной: «Танки шли на малой скорости, не отрываясь от пехоты, осторожно минуя бугорки сурчиных нор, прощупывая пулеметными очередями подозрительные места». Но вот Немец в очередной раз идет в лобовую атаку, вот в очередной раз пехота идет в полный рост, вот снова танки отрываются от своего прикрытия, а венчает все это пьяный Немецкий офицер, идущий в полный рост на окоп Звягинцева… И с одной стороны Шолохов будто бы пытается показать нам опьяненного победой врага: «До чего же обнаглели, проклятые! Идут, как на параде…»; который почувствовав внезапное сопротивление вот-вот должен отбросить свои победные регалии. Но с другой стороны подтвердить или опровергнуть подобное предположение, в силу незавершенности романа, мы как читатели все-равно не сможем.

Предполагаемая автором трилогия так и не смогла увидеть свет. К целостной «середине» со временем были добавлены некоторые главы, но фактически автором не был дописан ни один из предполагаемых томов. Большинство биографов склонны видеть в этом меняющуюся политическую конъюнктуру. Ей же объясняют и знаменитую историю о сожжение значительной части глав романов, произошедший незадолго до смерти писателя. Из опубликованного материала и различных воспоминаниях, связанных с Шолоховым, можно представить примерную картину первого тома, которая возможно полностью, а возможно частично была бы представлена предвоенными годами. В центре истории находится один из героев «серединки» - Николай Стрельцов, а также его брат Александр – генерал, только-только вернувшийся из лагеря. В одном из интервью автор признался, что прототипом Александра Стрельцова стал генерал Лукин: «с рассветом я хорошо потрудился над главою из первой книги романа, главой, которая мне чертовски трудно давалась (приезд к Николаю Стрельцову его брата – генерала, прототипом для образа которого мне послужили жизнь и боевые дела генерала М. Ф. Лукина)»; человек очень непростой судьбы, чей персонаж безусловно украсил бы столь величественное полотно о войне, позволив автору затронуть целый ряд тяжелых тем. Реальность оказалась больнее – предвоенные главы, опубликованные в поздних изданиях, может и не выглядят инородно, но композиционно почти не несут никакой нагрузки. Кроме того, заметно с каким скрипом они «нашивались» на ту самую «середину», а потому вряд ли тяжело писавшийся роман можно объяснить одной только политикой…

Впрочем, трагичный финал всей этой истории не помешал самому произведению стать классикой Советской военной прозы. Его «туловище» преспокойно чувствует себя и без «головы» и «ног», впечатляя своего читателя тогда, когда победа казалась далекой, хоть и была желанной; и продолжая впечатлять сейчас, когда сама война кажется невероятно далекой, давно ушедший, забываемой.