Держи марку! Делай деньги!

Прежде чем продавать людям стекляшки под видом бриллиантов, нужно устроить так, чтобы они захотели увидеть бриллианты. Вот в чем трюк, самый главный трюк. Ты заставляешь людей иначе взглянуть на мир. Помогаешь им увидеть его таким, каким они хотят его видеть…

«Итак, – подумал Мокриц, осторожно вернув горшочек на прежнее место, – в стенах Почтамта и во внешнем мире понятия о нормальности явно не совпадают по вектору. Как бы не запутаться. Пожалуй, здесь стоит примерить роль увлеченного, хотя и озадаченного управляющего», – решил он. Впрочем, за исключением «увлеченности», играть ничего и не приходилось.

Он умел видеть возможность там, где другие видели лишь бесплодную землю.

– Ты умеешь хранить секреты, господин Мозоль?
– А как же, госпожа, а как же!
Она заговорщически оглянулась и прошипела:
– Об этом можно говорить только шепотом.
Он с надеждой закивал, нагнулся поближе и впервые за много лет почувствовал женское дыхание над ухом.
– Я тоже умею, – сказала она.

Разве ты никогда не слышала, что человек жив, пока не забыто его имя?

Магия - это бормотание слов и странные рисунки в старинных книгах, в неправильных руках она представляет огромную опасность и несравнимо большую - в правильных.

Согласись, это интересный вопрос, чтобы не знать на него ответа.

Когда жизнь дает тебе мешанину спагетти, просто тяни, пока не обнаружишь тефтельку.

За столом напротив, слегка поджав губы и соединив перед лицом пальцы рук, сидел Хавелок, лорд Ветинари, человек, под чьим откровенно-деспотическим управлением Анк-Морпорк стал городом, в котором всем почему-то хотелось жить.

Опять, наверное, студенческая неделя, подумал Мокриц. Студенты – что с них взять? Можно их любить, можно ненавидеть, но бить по голове лопатой – нельзя.

– Это как головоломка «пятнашки», – сказала Дора Гая. – Только здесь больше направлений.

– Очень живописная аналогия, которая прекрасно способствует пониманию происходящего, являясь, строго говоря, абсолютно и категорически неверной, – сказал Думминг.

– А я о чем, – подхватил Колон. – Когда у тебя масса врагов, никогда, никогда не садись в первый же кеб. Правда жизни. Это даже червяки знают.

Мокриц ничего не имел против всяких безобидных чудачеств, но среди людей, которые при виде девушки в шляпке обратят внимание на шляпные булавки, ему было как-то не по себе.

– Гусеница, наверное, тоже думает, что умирает, когда превращается в прекрасную бабочку, – проговорил Космо мечтательно.

– Ты хочешь сказать, они слепили пятидесятифутовых големов-убийц?
– Только мужчина мог до такого додуматься.
– Это наша прямая обязанность, – ответил Мокриц. – Если не додуматься до пятидесятифутовых големов-убийц самому, додумается кто-нибудь другой.

У искусства подлога есть свой секрет, и Мойсту он был знаком: в спешке или от переизбытка чувст чужое воображение доделает вашу работу за вас.

Правильный голос — ключевой элемент тысячи различных афер. Нужно говорить верным тоном, таким, как будто ты знаешь что делаешь, как будто ты важная персона. И, хотя он говорил ерунду, это была очень авторитетная ерунда.

Преимущество вонзенного в сердце кола было еще и в том, что эта штука действовала не только на вампиров.