Цитаты из книги Звездная жатва

Ей приходилось экономить. Мебель в квартире не менялась пятнадцать лет. Ее диета состояла из одного салата с тунцом не потому, что она беспокоилась о фигуре. Но труднее всего было отказаться от покупки книг в твердом переплете.

— Мэттью, я, вообще-то, не верю в Бога, но если бы верил, то предпочел бы, чтобы Он творил свои чудеса втайне. Как говорится, на дождь надейся, а крем для загара держи под рукой. Это человечнее.

На него снизошло лихорадочное озарение: наступал конец света. Наступал странным, неожиданным, удивительно спокойным образом, но, вне всякого сомнения, наступал.

человеческую природу нельзя изменить, не отнимая того, что делает людей людьми.

— Общество определяет рамки поведения точно так же, как границы определяют рамки страны.

... врачебная работа неразрывно связана со смертью. В лучшем случае с ее откладыванием. Зачастую — с ее облегчением. И всегда — с ее неизбежностью. Смерть — серый кардинал, скрывающийся за символом кадуцея. Люди платили врачам за лечение. Но боялись их из-за смерти.

Вопреки мифам, с получением медицинского диплома ты не становился эмоционально неуязвимым. Даже врачи, в том числе весьма успешные, боялись смерти. Боялись и избегали ее. Иногда невротически.

Уильям скрыл облегчение. «Пусть я и бессмертен, — подумал он, — расставаться с этим воплощением еще рано».
К тому же как он объяснит свою смерть Элизабет? Она назовет его недотёпой, и вполне справедливо.

встретился онколог, который ненавидел своих пациентов. Хороший врач, бдительный профессионал, он, оказываясь вместе с коллегами в кафетерии или баре, неустанно обвинял людей в слабости: «Изо всех сил стараются, чтобы у них развился рак. Ленятся, жрут как не в себя, курят, напиваются, валяются голыми на палящем солнце. А потом тащат свои истерзанные тела ко мне. „Вылечите меня, доктор“. От этого тошнит».

Политические кампании невозможны без лжи. Военные перевороты — тоже.

Прошлое ускользает, а потом его уже не вернуть и не понять. А будущее — загадка. Ничто не стоит на месте. Ни для нас, ни для людей в небе. Ничто не прочно.

Пускай все смертны — ты спасаешь другому жизнь, если можешь. Ни к чему сдерживаться. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, и не жди лучшей награды.

Мириам прочла Библию трижды и так и не нашла доказательств тому, что Бог добр.  Милосерден — пожалуй.  Изредка.

Плохо быть одному, когда в мире происходят непредвиденные события.

— Ты ведь ему не скажешь?
— Не скажу, если сама не попросишь. Врачебная тайна.
— Даже между врачами?
— Это как воровская честь.

Такие цифры нельзя показывать врачу. Что я должен был сказать? «Доктор, извините, но, согласно анализам, ваш пациент мертв»?

Мириам, возможно, это трудно принять, но есть люди, которые пусты с рождения. Им не на что отвечать «да» или «нет». Они строят себя из любого мусора, который подвернется под руку, но внутри остаются пустыми.

Мэттью, я, вообще-то, не верю в Бога, но если бы верил, то предпочел бы, чтобы Он творил свои чудеса втайне.