Темный карнавал

Говорю же, гроб! Не то чтобы обычный... Но всё же гроб.

Встреча за встречей... Мистер Бенедикт, пинаемый от одного знакомого к другому, напоминал собой озеро, куда швыряют всякий мусор. Начиналось с мелких камушков, а поскольку мистер Бенедикт не покрывался рябью и не возмущался, в ход пошли камни, кирпичи, валуны. До дна мистера Бенедикта никто не доставал, не было ни всплеска, ни кругов на воде. Озеро не отзывалось.

Лица собравшихся окружили его, нависая подобно огромным ярким листьям наклонённых деревьев.

У поезда плохая память, он всё оставляет позади.

Песок заполнил дорожку, которая вела к каруселям. Лошади стояли, укрытые брезентом, и вспоминали музыку, под которую они скакали в чудесные летние дни.

А потом, захлёбываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И ещё, и ещё, и ещё. Выкашивая огромные клинья в зелёной пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, ещё и ещё, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом!

«стояли последние дни сентября, когда без всяких видимых причин жизнь становится такой печальной.»

Как так получается, что нам нет дела до самих себя? Что мы никогда не задумываемся о своем теле, о своем существе?

Пёс - это ведь целая энциклопедия, правда? Стоит только потрепать собаку после её пробежки по осенней листве - и вся осень, целиком, у тебя в ладонях.

Вокруг полно страхов, которых не стоит бояться. Трупы - это всего лишь трупы, кровь - это кровь. Единственное, чего следует бояться, мы создаем в собственных головах. Мы учим друг друга бояться. Учим определенной реакции на определенные стимулы.