Цитаты из книги Сеть смерти

В девяти случаях из десяти предчувствия не оправдываются. Однако люди запоминают тот единственный раз, когда предчувствие их не обмануло, и верят потом в свою невероятную интуицию.

- Ну, любовь порой творит с людьми странные вещи...

Всякая работа со временем приедается. Адвокат, врач, клерк, порноактер, воздушный гимнаст- не важно: чем дольше занимаешься каким-то делом, тем чаще дни сливаются в один. Это не значит, что работа наскучила- просто не каждый день попадаются увлекательные задачи.

Бернард где-то читал, что лет до трех все дети- настоящие психопаты. Охотно верилось, только с небольшой поправкой: не до трех, а до пяти. Или до семи. А, может, и до пятнадцати.

...Он надел пальто и вышел из дома, все еще ломая голову над загадочной обидой дочери. Может, что-то не то сказал? Причем, не сегодня, потому что Эми злилась на него с самого утра. Может, вчера вечером? Он помнил, как пожелал ей спокойной ночи, однако для ненависти этого было явно недостаточно.

Бернард где-то читал, что лет до трёх все дети - настоящие психопаты. Охотно верилось, только с небольшой поправкой: не до трёх, а до пяти. Или до семи. А может, и до пятнадцати.

Главное удовольствие в поедании чипсов - хрустеть как можно громче!

Несколько месяцев назад полиция Гленмор-Парка обзавелась суперсовременной программой для внутреннего документооборота, и с тех пор жизнь Джейкоба превратилась в ад. Вчера, например программа отказалась принимать отчет , выдав загадочное сообщение "Ошибка 176. Экземпляр преступления не найден". Разгадать смысл этого послания было не легче, чем причину дурного настроения Эми...

Бернард где-то читал, что лет до трех все дети — настоящие психопаты. Охотно верилось, только с небольшой поправкой: не до трех, а до пяти. Или до семи. А может, и до пятнадцати.

Чтобы разрушить планы, порой достаточно одного телефонного звонка.

но даже богатые иногда попадают в тюрьму. Дорогой адвокат не гарантирует освобождения.

Джейкоб как-то сказал, что половину убийств раскрыл, сидя на унитазе. Наверняка преувеличил, однако в туалете и ванной порой действительно удается посмотреть на вещи иначе. И теперь, тщательно перебирая в мыслях услышанное за прошедший день, Ханна пришла к важному выводу. Торжествующе покручивать ус было рано — до раскрытия дела еще далеко. Однако два фрагмента головоломки сложились под новым углом.

— Итак, мы знаем, что кто-то прятался в коридоре, потому что Мэтт нашел ногти, — продолжил Бернард. — И у нас есть показания водителя такси о том, что из здания действительно выбежал человек. Значит, Джером говорил правду.
— А следовательно…
— Следовательно…
— Мы что-то упускаем.
— Может, убийца — Петал?
— Скажи еще — дворецкий, — буркнула Ханна и в сердцах стукнула кулаком по доске. — Черт! Чего мы не видим?! Столько зацепок, а толку никакого!

— Ну ладно. Вы закончили? Всё сказали? Можем мы наконец приступить к допросу мистера Терри? — поинтересовался Джейкоб, выслушав эту тираду.
— Если вы настаиваете на том, чтобы продолжать этот фарс, — приступайте. Но имейте в виду, что я буду присутствовать в помещении и давать клиенту советы.
— На меньшее я не рассчитывал.
После этого обмена репликами Джейкоб решил, что мистер Доббин — весьма неприятный тип. Только портит репутацию хоббитам.

Через десять минут детективы с серьезными лицами вошли в помещение. У них была отработанная схема: вопросы обычно задавала Ханна, а Бернард сидел с грозным видом и в нужный момент вбрасывал обвинение, никак не связанное с предыдущим разговором. Как правило, это давало хорошие результаты.

Вы знаете, что у осьминога на вашей шее всего шесть ног? – спросил Митчелл, убирая фото в карман. – Ага, – ответил бармен. – У осьминогов восемь ног. Губы бармена дрогнули. Не глядя на Лонни, он ответил: – У этого – шесть.

Хрустеть — в природе чипсов. Это их неотъемлемое свойство.

Всегда нужно начинать с родных.